Там, где кончается путь - Red Lotus Alchemist

в последнее время он умудрился разосраться чуть ли не со всей группировкой, поговаривают, что только и ищет способ хлопнуть за собой дверью погромче. Так что, если постараться, можно попробовать пошатнуть этого фанатичного дятла и вызволить наших.

— Н-да? — голос Меченого был полон скепсиса. — А кишка не тонка?

— У нас-то, может, и тонка. Только вот я успел связаться с группой Шрама — а их тут уважают. Понимаешь ли, «Долг» им крепко должен. А Шрам своих в беде не бросает. Так что единственное, что мы должны сделать — это выиграть время.

На несколько секунд затянулась пауза. Игорь обдумывал сказанное свободовцем, и в его душе зажглась надежда. За несколько суток Алекс и Воробей стали ему почти друзьями, и он не желал бросать их на произвол судьбы. Вот только…

— А сможем ли мы протянуть время вдвоем?

Змей в ответ усмехнулся.

— А кто сказал, что нас будет только двое?

Смысл этой фразы оставался неясным еще минуты три — пока к столу в углу бара, где сидели Змей и Меченый, не подошли трое долговцев, с которыми они обороняли блокпост.

— А вот и наше подкрепление. — Змей выглядел довольным. — Ну что, не раздумали участвовать в нашем заговоре?

— Нет, — покачал головой один из долговцев. — Мы в деле, — встретившись взглядом с Меченым, он добавил: — Я Леня Мракобес. Это Бульба и Корсар.

— Меченый, — представился в ответ Игорь. — И какой вам резон в этом участвовать?

— Уже знаем. Вы нам жизни спасли, так что вернем должок, — ответил тот, кого назвали Корсаром. — Так какой у вас план?

— Пока что — выиграть время. И попытаться что-то сделать до того, как явятся ребята Шрама, — Змей метнул взгляд на ПДА.

— На Арену их не выставят раньше завтрашнего утра.

— Итак, — подытожил свободовец. — У нас есть ночь на подготовку. Не будем терять время.

* Песня Саши Кладбище «На мою девушку упал космодесантник»

** Здесь данный персонаж является смесью одноименных игрового и книжного героев

Глава 11. Не в службу, а в дружбу (Алекс Мерсер)

Хлеба и зрелищ народу

Через край!

Сила приносит свободу —

Побеждай!

(Ария — Колизей)

Бетонные стены словно сдавливали, не позволяя придушить возгорающиеся где-то на задворках сознания отголоски отчаяния. Нет. Нельзя им поддаваться. Тогда у меня точно не будет шанса выбраться из этой переделки.

Мы стояли в небольшом тускло освещенном помещении — бетонной коробке два на два метра без окон и с двумя выходами. Путь назад преграждала толстая металлическая дверь. Еще одна, закрытая сверху решеткой, не позволяла пройти дальше.

Я вновь порадовался тому, что не страдаю клаустрофобией.

Пахло сыростью, пороховым дымом и кровью — казалось, эти запахи пропитали стены. На полу я сразу же, как нас сюда привели, заметил темные пятна, происхождение которых не вызывало сомнений. Потом тяжелая дверь захлопнулась, лишив нас единственного источника света. Чуть позже загорелась тусклая лампочка, свисающая с потолка на шнуре.

Я оглянулся на товарища, присевшего у стены напротив. Он не выглядел боящимся чего-то — скорее, смертельно уставшим. Я ощутил укол совести: ведь это из-за меня сталкер оказался здесь.

— Зря ты решил спорить с тем ублюдком, — проговорил я, глядя в пол. — Тебя не должно было быть здесь.

Воробей совершенно спокойно посмотрел на меня — в его взгляде не было обиды или злости.

— Я — твой друг, — просто ответил он. — Где ж мне еще быть?

Снова воцарилось молчание.

Я был искренне благодарен молодому сталкеру — все же, этот балагур, при этом обладающий немалыми знаниями о Зоне, немалому научил меня. А теперь решил не бросать одного в беде, пусть ему самому это могло стоить жизни. За те недели, что я провел в зараженных землях, этот парень практически стал мне братом.

Я поклялся себе, что сделаю все возможное, чтобы выбраться отсюда и вытащить друга. И, если повезет, свернуть шею тому засранцу, по приказу которого мы вынуждены были сидеть в этой бетонной коробке.

Свет погас, и камера погрузилась в полную темноту.

— Эй, — услышал я голос Воробья. — Лучше будет вздремнуть. Насколько я знаю, время как минимум до утра у нас есть — предлагаю потратить его на отдых.

Я решил последовать совету сталкера. Что бы ни ждало нас завтра, я предпочел бы встретить опасность относительно бодрым, а не едва стоящим на ногах от усталости.

Стоило закрыть глаза, как усталость быстро взяла свое, и вскоре я, невзирая на наше бедственное положение, заснул.

Когда я проснулся, меня окружала все та же темнота. Видимо, я уже успел немного привыкнуть к нашей тюрьме — по крайней мере, она уже не казалась такой гнетущей, как поначалу.

Я не мог знать ни того, сколько я проспал, ни который час был на данный момент. У нас отобрали не только оружие и рюкзаки, но и наладонники.

Паршиво. А ведь я до сих пор весьма смутно представлял, что нас ждет. Как я успел понять вчера из обрывков разговоров, Арена — местный аналог амфитеатра с гладиаторскими боями. Хлеба и зрелищ — люди не меняются.

Я не расспросил вчера Воробья об этом месте — после того, как нас отконвоировали в камеру, мы разве что перебросились парой фраз, все же было не до разговоров.

Похоже, попадать в переделки и втягивать в них всех подряд — моя судьба.

Через несколько минут — минут же? — напарник проснулся — я понял это по тому, как изменилось казавшееся громким в замкнутом помещении дыхание.

— Не спи, замерзнешь, — неуклюже попытался пошутить я. — Проспишь наш расстрел.

— Еще пятнадцать минут… — сонно донеслось от противоположной стены. Я хмыкнул — Воробей в любой ситуации оставался верен себе.

— Серьезно, хватит спать. Надо думать, как нам отсюда выбраться.

— Ладно, — сталкер поднялся на ноги и прошелся из угла в угол. — Попали мы, Сань, причем по-крупному. Я, — он хмыкнул, — даже песню подходящую знаю.

Я криво улыбнулся. Да, Воробей оставался Воробьем в любой ситуации.

— И что за песня? — мне хотелось как-то отвлечься от маячившей перед нами мрачной перспективы, а напарник, похоже, умудрялся не терять присутствия духа и балагурить почти в любой ситуации. Вот и сейчас он прокашлялся и, скорее, не запел, а продекламировал нараспев:

— А подмога не пришла,

Подкрепленья не прислали,

Нас осталось только два,

Нас обоих на**али.

— Действительно, подходит, — хмыкнул я.

— Все братушки полегли

И с патронами напряжно,

Но мы держим рубежи,

Мы сражаемся отважно.

— Пока еще