Когда солнце взойдет на западе - Анна Кей

что она не стеснялась в выражениях. – Ты чуть старше меня, хвалишься своими умениями, а даже девчонку побороть не можешь. Думаешь, Сусаноо-сама дал бы тебе свое благословение, окажись ты пару лет назад на моем месте в Сиракаве? Да он бы засмеялся тебе в лицо и отказался признавать, что хоть когда-то связывался с кланом Сайто, ничтожество. Знай свое место – и не высовывайся!

– Аямэ! – В надтреснутом, скрипящем голосе отца звучали предупреждающие ноты.

Она медленно отвела взгляд от Рюити, понимая, что неосознанно выпустила энергию наружу, заставив всех замолчать и вслушиваться в ее шипение нерадивому Рюити. Отец выглядел одновременно злым, ведь все увидели ее дурной нрав, и непривычно гордым. Неспособный произвести на свет сына, Юти заранее разочаровался в дочерях, но Аямэ в итоге быстро стала его гордостью. Вот только в ней он видел лишь красивую вещицу, которую можно показать всем, а не любимое дитя. Так что, очевидно, гордился он явной демонстрацией силы, а не тем, что дочь поставила на место наглеца, уверенного в собственном превосходстве. На столь дерзкое отношение к наследнице он даже не обратил внимания, хотя наглеца явно следовало наказать.

– Прошу прощения, Юти-сан[26], – отпустив наконец запястье Рюити, поклонилась Аямэ, натянув на лицо равнодушную маску. – Неделя выдалась тяжелой. Видимо, я устала.

Не более уважительное и используемое всеми «почтенный Юти-сама». Он тоже обратил на это внимание, судя по тому, как углубились морщины между бровями. Мать послала Аямэ предупреждающий взгляд, но она предпочла его проигнорировать, а только еще раз поклонилась главе клана, ожидая речи. Более ясный намек на то, что пора бы заняться делом, сложно было придумать.

Выразительно прокашлявшись, чтобы взгляды присутствующих оторвались от Аямэ, а последние шепотки стихли, отец заговорил.

– Да освятит Аматэрасу-сама ваш день, а Сусаноо-сама подарит силы! – склонив голову, начал он. В ответ раздались нестройные ответные пожелания, и собравшиеся поклонились – привычно и неизменно. – После произошедшего два года назад сражения в Сиракаве ёкаи притихли. Пусть боги и оммёдзи тогда победили, а ёкаи на это время скрылись, судя по всему, они решили, что достаточно отсиделись в стороне, и принялись вновь нападать на людей с особой жестокостью.

Стоило ему замолчать, как гости зашумели, обсуждая услышанное. Аямэ нахмурилась. Она… не знала ни о чем подобном. Всю прошлую неделю она принимала экзамен у выпускников Бюро, оставшись единственной незанятой оммёдзи с достаточно высоким для этого рангом. Совершенно случайно – в чем Аямэ глубоко сомневалась – Нобуо-сенсей[27] отправил почти всех действующих оммёдзи на задания.

В любом случае куда более важным оказался тот факт, что в Бюро не знали о ёкаях, которые вдруг вновь начали бесчинствовать. Или же знали и потому специально удерживали Аямэ подальше от неприятностей, которые она могла создать в попытке броситься в бой.

– Три дня назад погиб оммёдзи из восточной ветви клана, – когда немного смолкли разговоры, продолжил отец.

Аямэ бросила взгляд на одного из старейшин, ответственного за эту часть города. Исао-сан на старости лет не потерял прежней формы и, подобно отцу Аямэ, все еще проводил свои дни в додзё. Исао-сан держался ровно, лицо оставалось расслабленным и спокойным, но в плечах виднелось напряжение.

– А этим утром появились сведения, что пострадал оммёдзи из Бюро. На него напала ямауба[28]… – произнес Исао-сан, и его тут же прервал старейшина северной ветви, не дав закончить речь.

– Ямауба? Он остался в доме демонической старухи и настолько расслабился, что дал ей попробовать себя на вкус? Или же так крепко уснул? – хихикнул Сузуму-сан, и его поддержали еще несколько человек.

– Она напала на него посреди дня, – проигнорировал насмешку Исао-сан, и все мгновенно замолчали.

Это было странно. Ямауба нападали исключительно ночью, когда нерадивые гости крепко засыпали. И тогда приветливая старуха превращалась в чудовище и поедала тех, кто ей доверился. Но напасть днем? На оммёдзи? Неслыханная наглость и самоуверенность.

– Где это произошло? – задал вопрос отец.

– Неподалеку от деревни Гокаяма, в провинции Эттю.

– Как этого оммёдзи туда вообще занесло?

Аямэ промолчала, хотя очень хотела сказать, что так же, как и Йосинори в свое время. Гокаяма, как и Сиракава, была отдаленной и труднодоступной деревней в горной местности. Людей там проживало немного, посещали их редко, а Гокаяма размерами была даже меньше Сиракавы, так что вопрос прозвучал вполне уместно.

– Нам доходило письмо, что двух местных съели в горах. Там редко что-то происходит, потому из нашего клана никто не откликнулся, прошение вернулось в Хэйан и в итоге попало в Бюро. Их оммёдзи был опытным воином, если вдруг кто-то решил, что отправили совсем юнца.

Тревожные вести заставили всех настороженно переглядываться и переговариваться с удвоенной силой. Только Ситиро – старейшина южной ветви – никак не отреагировал, продолжая распивать саке. Судя по замутненному взгляду, старик даже не понимал, в чем дело. Дряхлое тощее тело едва не заваливалось на бок, дрожало и, казалось, вот-вот рассыплется, но старейшина продолжал цепляться за жизнь с завидным упорством. Примерно таким же, с каким он сейчас ухватился за кувшин выпивки.

Четыре ветви клана отвечали за свою часть города, в соответствии с которой их и назвали. Западная ветвь, к которой принадлежала Аямэ, считалась главной, и лишь ее представители могли руководить кланом. Сакаи, город десятилетиями находящийся под защитой Сайто, с западной стороны выходил к морю, откуда однажды к ним и вышел Сусаноо-но-Микото и одарил своей благодатью клан. Первый благословенный стал главой, и именно к его роду относилась Аямэ. Остальные, кому бог даровал благословение, распределили между собой город, в котором поселились и о котором заботились.

В детстве, пока не началось обучение, Аямэ думала, что представители ветвей сильные, справедливые и стойкие люди. Реальность была более жестокой – почти все старики оказались лицемерными мерзавцами с завышенным самомнением и мешком недостатков, во главе которых стояло саке.

Поэтому, глядя, как старик Ситиро напивается, как Сузума пытается казаться более остроумным, как Исао заносчиво смотрит на всех присутствующих и как отец не предпринимает ничего, чтобы прекратить нарастающие крики, Аямэ могла только стискивать зубы от досады и пытаться сдержать злость. Она взяла чашу саке и покрутила ее в руках. Всматриваясь в размытое отражение, где виднелись только ее глаза, Аямэ постаралась успокоиться.

Пусть она и поступала безрассудно в большинстве случаев, но не могла высказаться против происходящего, как и в принципе не могла говорить все, что пожелала. Пока она не стала главой клана, ей приходилось следовать установленным правилам. И молчание входило в их число.

Если только ей не задавали прямой вопрос, как сейчас.

– В Бюро оммёдо что-то говорили о произошедшем? – спросил отец, переведя взгляд на Аямэ.

– Я выехала из Хэйана заранее, так что ничего не слышала, – поставив пустую чашу на стол, ответила Аямэ, глядя в глаза отцу. Дерзость, за которую ее могли бы наказать, не будь она наследницей.

– Занятно, что донесения добрались до Исао-сама быстрее, чем сестра приехала в Сакаи, хотя вы оба прибыли из столицы. И письмо ведь наверняка отправили позже, – гоготнул Рюити, надеясь задеть Аямэ, но она напала в ответ, как змея из мешка.

– Если бы мой дражайший братец чаще покидал город и избавлял окрестности от ёкаев, а не только сидел в додзё, наблюдая за чужими тренировками, – начала Аямэ с хищной улыбкой, – то, возможно, мне бы не пришлось выезжать в ночь, чтобы сделать за него всю работу.

Рюити покраснел от злости, готовый наброситься на нее, но заставил себя сидеть. Только багровое лицо продолжало пылать от унижения. Аямэ с трудом подавила ухмылку, вместо этого решив поесть. Саке грело изнутри, теплом распространяясь по желудку, а тот требовал еды. Слуги постарались: перед каждым гостем стояли цукэмоно[29] нескольких видов, намасу[30] и бобы эдамаме[31]. Поставили даже гюнабэ[32], который обычно ели только мужчины, но Аямэ радовалась такой оплошности – острая говядина хорошо подходила к выпивке, кувшин которой она намеревалась осушить до дна. Ей еще несколько дней предстояло находиться в клане, поэтому хотя бы первый она постарается