Мелкий бес - Алекс Меглин

запоздал. Страшный удар кулаком отбросил его в стену, а сверху обрушилась тяжелая посуда — чугунные котелки и сковороды. Хряк уже почти протиснулся. Пасть щелкала, истекая слюной. Подмогу себе вызывал, стервец.

— Буйный рост, — использовал я заклинание на дверном косяке, но ничего не вышло. Дом защищен. — Чесотка.

Я зарядил заклинанием по Савелию, наслав ее на глаза. Купец взревел и замотал башкой. Волхв поднимался в обличии медведя, но переход не успел завершиться, и разбушевавшийся купец врезался в него, нанизывая на клыки. В комнату протиснулся помощник Савелия. Белый хряк побежал к хозяину и боднул сбоку волхва, подбрасывая его. Клыки пропороли грудь старика наискось, но взмах медвежье лапы оставил след и на купце — когти пропороли ухо и лоб, заливая глаза кровью. Свинью тоже попала под случайный удар — ее левое ухо размотало на три полосы, а из щеки брызнула кровь.

Свин-помощник высоко заверещал. Из дверей бросились новые свиньи, размером поменьше. Купец отступил, утирая кровь с лица. Волхв почти скрылся под натиском свиней, кусающих его и тянущих вниз. Но куда домашней свинье против медведя? Во все стороны полетели клочья мяса и брызги крови.

Проморгавший Савелий нанес коварный удар — он врезался в волхва сбоку и мотнул башкой, вспарывая длинными клыками бок медведя. Но неудача уже начала свое дело. Поскользнувшись, купец грохнулся оземь. Пытаясь выбраться в свалке, купец бросился вперед и длинные клыки крепко вонзились в стену.

Полностью покрытый кровью медведь не упустил шанса. Когти вскрыли спину и бока вепря. Волхв драл его, пока из страшных ранг не посыпались дымящиеся кишки. Тогда-то Савелий и сдох. Свиньи тут же бросились врассыпную,

Я не мог и шагу ступить — пол стены и потолок сплошь покрыты кровью. Волхв оперся на стену и громко дышал, вывалив язык. Сражение тяжело далось ему. Еще не полностью обратившись человеком, он упал без сил прямо в разбросанные потроха.

Я же приметил среди синеватых кишок, забористо воняющих дерьмом, маленький красный камешек, похожий на каплю застывшей крови. Да неужели? Я обтер найденный кровавый камень об кафтан купца и понюхал. Хм, на вид вроде оно, а вот на запах… Камень вообще не имел никакого запаха.

— Папенька! — закричала Зира, бросившись к телу отца. Видно, ей был знаком его нынешний облик.

— Какой он тебе отец, дура! — заревел я, топая на нее. — Трех жен своих схарчил и мать твою сожрал! Людоеда покрывала, сука!?

— Так отец ведь родной! — упала на колени и горько зарыдала девушка. — Куда я без него теперь! Ох, сиротинушка я горькая, судьба незавидная!

— Да не голоси ты! — выругался я. — Тут или он нас, или мы его. Лучше покажи, где мастерская его.

— Он же не мастеровой, откуда у него мастерская? — на миг девушка перестала плакать. — В подполе у него комната есть закрытая, он там книги учетные держит. А ключ всегда с собой носит. Ох, пойду по миру или удавлюсь без оцта родного!

Я подбежал к трупу Савелия. Ключа не было. Я быстро обыскал комнату — ключ сорвало вместе с цепью и откинуло под скамейку. Так, где подпол? Я дернул Зиру за косы. Она только сильнее заревела и поползла на коленях к мертвому отцу. Черт, надо ее отвлечь. Вот! Я запрыгнул на полку и схватил чудом уцелевшее маленькое зеркальце в янтарной оправе.

— Смотри! — я ткнул его в лицо девушки. — Кольцо давала тебе отец? Давал? Оно тебя уродиной делало, чтобы ты жениха не нашла, а вышла за чудище лесное!

— Это я? — ахнула Зира, мигом забыв про смерть папеньки. — Правда я?

— Правда-правда! — закивал я. — Подпол где?

Не отрываясь от отражения, она указала на угол комнаты, где лежал кусок цветной холстины. Заворочался волхв. Вот же сука. Мне надо попасть в подпол. Если купец смог смастерить кольцо, что меняет облик человека, там точно будут ценные книги или артефакты. Старикашка почесал голову, еще не открывая глаз.

— Ни пуха, ни пера, — выдохнул я, хватая тяжелую сковороду. — Эх!

Хрясь! Комнату заполнил низкий гул. Волхв обмяк, снова потеряв сознание. На макушке старика подозрительно быстро набухала большая шишка. Не пришиб ли случаем? Я поднес лапу к губам старика. Дышит. Вроде… Да и хер с ним.

— Ой, какая прелесть, — Зира провела пальцем по пухлым губкам. — Вот же батенька урод! Говорил, что меня конь лягнул в детстве, оттого лицо такое. А я…

Я не стал слушать речи Зиры, борясь с тяжелой крышкой. Ух, громадина. В подпол вела широкая лестница. Я спустился вниз. Проход перегородила крепкая деревянная дверь с замком. Ключ подошел. Я вошел в большую комнату. Боги мои…

Глава 25

На задней стене комнаты висела голова огромного вепря, неодобряюще буравя меня крохотными черными глазками. Остальные стены закрыты шкафами, упирающимися в потолок, сплошь заставленными мешочками, коробочками, сосудами и прочей алхимической дребеденью. В центре комнаты стоял деревянный пьедестал, где лежало что квадратное и волосатое.

Я подошел ближе. Книга? Ее будто обмотали в свежую шкуру, только снятую с животного. Это точно-то стоящее! Но меня тут же отвлек сладкий аромат. Кровавый камень. Настоящий. Пахнущий, как полагается. Я пошел на запах и остановился перед черным ларчиком. Внутри на красной сафьяновой обивке лежала горсть небольших, с половинку ноготка алых камешков. Вот же удача! Я тут же сграбастал их и положил за щеку, впрочем, не спеша проглатывать.

Волосяная книга издала шорох, отчего я испуганно обернулся. Она точно шевелилась! Лежащая по центру книженция немного сместилась к левому краю, то есть поближе ко мне. Уверен, что именно в ней купец черпал свои знания.

Я потянул руку к книге… и та запрыгала на пьедестале, бешено щелкая зубастыми челюстями. Прямо на краях страниц росли длинные острые клыки. Воняло же из пасти, будто из могильной ямы. Я отскочил. Книга малость успокоилась, но зубы не спрятала. Что за неведомая бешеная тварь?

Я сперва не приметил, но к пьедесталу была приставлена тяжелая железная кочерга, покрытая бурыми пятнами и налипшими волосами. Хм, может фолиант следует сначала усмирить, как дикого зверя? Немного увеличившись, я схватил кочергу. Тяжела для меня. Особенно после очередного шага к нематериальности.

Ухнув, я опустил железяку на волосатую книгу. Та издала жалобный писк, но затем будто с цепи сорвалась — высоко подскочил, она щелкнула пастью прямо у меня перед мордой, едва не отхватив нос. Спасла тонкая, почти невидимая серебряная цепочка, что шла от корешка к пьедесталу.

— Да успокойся же ты! — я бешено лупцевал фолиант, понимая, что скоро проснется