Алекс и Алекс 2 - Семён Афанасьев

Если там была бы неправда, это так бахнет по их делам репутацией, что…

— Ясно. Что в отчёте? — Хайке перебила сына, не считая возможным так мучить своё любопытство.

— Разовых шлюх не считаем? Тех, которые больше двух раз за три месяца не повторились? — по-деловому уточнил Питер.

— Такого добра считать, только время тратить, — устало выдохнула женщина.

— Из постоянных — только мать Саяры. — Не стал затягивать мучительную паузу сын. — Но зато с ней, помимо аквапарков и прочих аналогичных ресторанов, он зачем-то регулярно ходит к федеральному нотариусу, угол Пятой Нижней улицы и проспекта.

— Во как. — Хайке откинулась на спинку дивана, лихорадочно перебирая варианты.

— Мам, я уже всё выяснил, — сын довольно прикрыл глаза. — Не ломай мозги. Его концерн ещё квартал тому объявил о дополнительной эмиссии акций. Растянули они это дело почему-то на полгода.

— Помню, но не придала значения, — кивнула Штавдакер-старшая.

— По мере эмиссии, он оформляет небольшие пакеты на неё. Копии документов нотариуса у меня есть, — Питер похлопал себя по комму в нагрудном кармане. — Общая сумма планирующегося к передаче матери Саяры — пять и три десятых процента.

— Зачем же так-то?! — растерялась женщина. — Пакет, конечно, далеко не контрольный; но ведь уже и не мелочь! — Хайке быстро взяла себя в руки и принялась рассуждать вслух. — Во-первых, у неё есть официальный муж. Как бы там ни было между ними… но это же потенциальная опасность утечки пакета! Реши эта старая блядь разводиться с мужем, он же может претендовать на долю акций, как законный супруг?!

— Она не старая блядь, — хихикнул Питер, доставая комм. — Вот её фотографии. Выложены на её страницу вчера.

— Х… себе… в сраку… ё… — выругалась, не сдержавшись, Штавдакер-старшая, несмотря на сидящего рядом сына. — Это же сколько ей лет?! Она что, моложе своей дочери?! Бл…, я, конечно, понимала, что она моложе меня…

— Тридцать пять, мам. И да, никаких оперативных вмешательств, все формы — чистая генетика. — Покивал сын.

— Но это всё равно неправильно, — Хайке никак не могла успокоиться. — Ну пусть бы он поехал в любой из этих долбаных султанатов. Или в любой эмират! Сказал бы мне, я бы, конечно, никуда не делась и согласилась… Зарегистрировал бы там брак и с ней, как с младшей женой, по их законам. Но зачем отдавать пять процентов чужой бабе, у которой официальный муж есть?![1]

— Мам, вот и я не знаю. — Спокойно ответил Питер. — Именно потому мы с Виктором и решили ещё квартал тому держать Саяру поближе к нам. Это — первая и главная причина. На всякий случай: она — единственная наследница за своей матерью, случись вдруг что. — Он многозначительно посмотрел на мать.

— Даже и не думай. — Отрезала та. — Личное личным, обиды обидами, но никакой крови. И никакого шантажа.

— С ума сошла?! — подпрыгнул из положения «сидя» Питер. — Мне с Саярой вполне хорошо! Кстати, я только сейчас понял Виктора… Мам, я потому и говорю, что это был чистый расчёт. Нам она всегда будет смотреть в рот — потому что не клановая. Мужа, то есть меня, поддерживать будет всегда и во всём, по тем же причинам. На иерархию она согласна по определению, поскольку кто ей ещё предложит такую перспективу? А в силу личного опыта, многие спорные моменты ей не интересны, — Питер указал взглядом на фото матери Саяры в бикини, выложенное на её личной странице. — Детей она тоже родит мне столько, сколько надо. А экстерьер у них такой, что не стыдно.

— Вот здоровые дети — это плюс, — Хайке умела отделять чувства от анализа. — Если мыслить с этой стороны, то звучит логично. И да, в рот тебе она действительно будет смотреть всегда. Про пять процентов я просто не знала, это в корне меняет дело… Она сама в курсе?

— Насколько я знаю, знает только её мать. Ни муж, ни сама Саяра не в теме, — покачал головой сын. — Вот тебе и весь расчёт. Мне с ней хорошо, раз, — Питер принялся загибать пальцы. — Споров, как у вас с отцом, не будет, потому что я в семье главный по определению, два. Гарантированно здоровые дети, три. Она будет дорожить браком, в отличие от клановых баб, которые себе цены не сложат, четыре. И акции концерна отца, по факту, из семьи не выходят, пять. — Штавдакер-младший спокойно посмотрел на мать. — Ну и где я ошибся?

— Если у тебя нет личного дискомфорта с ней, то нигде. — Твёрдо кивнула женщина. — Что до репутации, то я погорячилась: отмывали и не таких. Если она не будет делать ошибок с этого момента, то никто через год и не вспомнит ни о чём.

— А хоть бы и вспомнил, — легко отмахнулся сын. — Кто сам без греха, как говорится, пусть первый бросит в меня камень.

Женщина укоризненно посмотрела на ребёнка, но не стала ничего говорить вслух.

Решение хорошее. А эмоции — это лишь эмоции. В серьёзных вопросах им места нет.

* * *

Анна билась в руках этих двух идиотов, как рыба, пойманная в сеть. К сожалению, использовать искру для защиты в самом начале ей и в голову не пришло: ну кто мог подумать, что эта Исфахани — совсем больная на голову идиотка?

А сейчас уже было банально поздно.

Когда Саяра прислала ей полчаса назад сообщение и позвала поговорить на первый этаж общего блока, возле оранжереи, Анна без задних мыслей пошла: ну мало ли, что может понадобиться соседке по общежитию? Особенно в свете её последнего примыкания к Штавдакерам в крайне неожиданной роли.

А возле оранжереи Анна была мгновенно оглушена инфразвуком (узнавались почерк и искра Саяры). Сразу после этого, её мгновенно подхватили под руки эти двое придурков, друзья истерички-Виктора (уже покойного).

И вот теперь, в мужском туалете, с неё срывают последние остатки одежды под ухмылкой Исфахани, снимающей всё на камеру.

— Вы все трупы! Вы сядете! — Анна заливалась слезами, но в ужасном шоке даже тени решения не находилось.

— Ты что-то путаешь, милочка, — весело ответила Саяра, явно получающая удовольствие от происходящего.

Больная сука!

— Имеет место мелкое хулиганство. С тобой никто