Девятнадцать сорок восемь том IV - Сергей Викторович Вишневский

class="p1">— А… нет конечно! — возмутилась девушка. — Ты… ты хоть бы позвонил! Я тебя встретила бы!

— Нахрена? Что я дорогу к тебе не знаю? — фыркнул Митин, вошел в квартиру и бросил единственную сумку на пол. — Ну, чего? Как ты тут?

— Дак как обычно. Отсыпаюсь, — потирая глаза рукой, ответила Елена.

— Приходил кто-нибудь? Меня искали?

— Нет. Никого больше не было, — ответила сестра.

Гоша же прошел на кухню и тяжело вздохнул, уставившись на бардак.

— Я же говорила, что тебе позвонить надо было, — недовольно буркнула сестра.

— Ничего не меняется, — произнес Митин, закатал рукава и кинул взгляд на кофе машину, что стояла на столе. — Зерна то есть?

— В шкафчике, сбоку.

Девушка направилась в сторону комнаты, приводить себя в порядок, а митин достал зерна, понюхал, хмыкнул и засыпал в пустой отсек кофеварки. Когда та начала молоть зерна, здоровяк принялся собирать грязную посуду и складывать в раковину, попутно выкидывая в мусорное ведро упаковку от колбасы и лапши быстрого приготовления.

— Гош, ты надолго приехал? — раздался голос из комнаты.

— Пока не знаю, но думаю на несколько лет — точно, — отозвался Митин, открыв кран и сполоснул задубевшую от жира тряпку. Вытерев стол, он взял губку, чистящее средство и принялся отмывать посуду. — Лена, твою мать… Будешь так питаться растолстеешь и будешь ходить как та корова.

— Гош, ну некогда готовить! Я на выходных только спать успеваю! Учеба — ужас просто. Я вообще никогда не думала, что где-то можно так учиться. У нас по два зачета в неделю, я сдохнуть готова, ей богу! Если я не буду питаться так, то я с голода помру!

Гоша недовольно вздохнул, покачал головой и принялся за посуду. Через пару минут, переодетая в домашнюю футболку и шорты, на кухне показалась сестра.

— Ты что с плитой делала? — спросил Митин, когда закончил с посудой. — Ты на ней кабана зажаривала целиком?

— Почему?

— Пепел, разводы черные, жир местами уже до состояния камня зажарился. Погоди… ты его пытала что-ли?

— Нет, просто давно не мыла. Руки не доходили, а разводы черные — это от угля. Подружка с кальяном приходила.

— Лучше бы парня завела, чем подружку с кальяном, — буркнул Митин.

— Когда, Гош? Когда я буду с ним встречаться, если постоянно то зачет, то лекция, то срочно проверочную готовить.

— А на учебе?

— У нас после первого года только отбитые на голову ботаны остались.

— И чего? У них не стоит?

— Эти за зачет готовы сами кому угодно отдаться, — фыркнула девушка, взяла кружку с кофе и с наслаждением втянула аромат. — О-о-о! Обожаю этот ванильный сорт!

— Это ароматизатор, — хмыкнул Гоша. — Нормальный кофе так ванилью не таранит.

— То есть… — взглянула в кружку девушка. — Я же его в приличном магазине взяла.

— Ну, и что? Может, конечно, ваниль там настоящая, но сомневаюсь. Больно резко пахнет.

— Слушай, а что у тебя было-то? Куда пропадал? Можешь рассказать? — резко перевела тему девушка. — Ну, я то никому!

Гоша тяжело вздохнул, осмотрел сестру и произнес:

— В общем, связала меня нелегкая с аристократом. Он мне руки выкрутил и печать наложил. Пришлось на него работать.

— Что-то незаконное?

— Разное. В том числе и незаконное, — кивнул здоровяк. — Один раз даже в переплет попал. Так, что ИСБ взяли под руки.

— Твою же…

— Вот и я про то. Пока разобрались, пока с печатью порешали… Снять то ее почти невозможно. Ну, в общем печать перекинули на другого.

— Погоди, эта печать…

— Подчинения, — кивнул Митин. — Я неволен. По сути — вещь.

— А как… как тогда…

— Перекинули на другого человека. Он нормальный парень оказался, в херню лезть не заставляет. Даже наоборот… требует от меня, чтобы я в противозаконное ничего не лез. Вот я и не лезу.

— А почему не приехал сразу? Он тебя у себя держал?

— Нет. Это печать. Я далеко от него находиться долго не могу. Тут вот сколько времени прошло? Почти две недели. Она чешется зараза так, что спать уже порой невозможно. Хозяин мой сюда, в столицу уехал, ну и мне пришлось.

— А там…

— А там я уже почти обжился. Работа, угол свой… Отношения какие-никакие.

— У тебя девушка была?

— Была, — кивнул Митин. — Но печати ведь не объяснишь. Пришлось уезжать.

— А тут что думаешь делать?

— Тут? — Митин взял чистую кружку и подставил под носик кофемолки. — Первое время думаю заставить тебя нормально питаться и прибираться на кухне. На работу устроюсь и после первой зарплаты свалю в свой угол.

— Понятно. А куда? В охрану?

— Чего сразу в охрану? — хмыкнул брат. — Скучно там.

— А куда?

— Не знаю. Надо подумать. Я кофе вроде бы варить умею…

* * *

Женщина лет сорока на вид задумчиво взглянула на Митина.

Тот спокойно и уверенно подошел к кофемолке, набрал в специальную емкость, прижал специальной печатью и установил в аппарат.

Так же невозмутимо и спокойно, без дерганий, он взял молочник, налил молока и взбил пену. Когда кофе был готов, он аккуратно влил в него молоко, пару раз стукнув по столу, чтобы прогнать большие пузырьки. Закончив все красивым и ровным колосокм, он поставил чашку перед женщиной и взглянул на нее.

— Где вы этому научились?

— Был опыт в провинции, — кивнул Митин, спокойно смотря на нее.

— Никогда бы по вашему внешнему виду не сказала бы, что вы бариста, — удивленно произнесла она. — Да, навык у вас есть. Да, мне нужны работники, но есть один нюанс.

Гоша тяжело вздохнул и кивнул.

— Я понял, — пробасил он. — Нет продающей внешности. Или, как говорят люди попроще — рожей не вышел.

— Я не была бы столь категорична, но вынуждена признать, что вы правы. Боюсь ваша внешность будет отпугивать клиентов. Понимаю, что в провинции запросы попроще, но у нас… престижная сеть кофеен.

— Восьмая, — тихо произнес Гоша, снял фартук и положил на стойку.

— Не расстраивайтесь. Думаю, у вас все еще есть шанс. Вот сеть «Ежедневник» с удовольствием вас примет. У них постоянный недостаток кадров.

—