Путь Хранителя. Том 4 - Роман Саваровский

золотой оправой разлетелись вдребезги, а массивные перстни-артефакты пошли трещинами. Куракин пытался что-то сказать, но не мог издать ни звука. Без возможности вдохнуть, блондинчик посинел, а в его глазах плескался ужас и мольба о прощении.

За мгновение до того, как перстни окончательно развалились, а Куракин испустил дух, зеленая аура вокруг него ослабила хватку и блондинчик стал громко и жадно глотать воздух.

— Бутурлин, Жеребцов, Скрябин не были слабы. Их погубила вовсе не слабость, а гордыня. Спокойные времена питают ее, отравляют ваш разум чувством бесконечной силы и власти. Но это иллюзия. Настоящий клинок должен быть остр всегда, — сказав это Вельяминов подошел к Куракину и по-отечески хлопнул его по спине, — скажи спасибо, что я отозвал тебя раньше, иначе в качестве примера прозвучало бы четыре фамилии, — проскрипел Михаил и повернулся в сторону задавшего вопрос.

Им был боярин Андрей Головин. Многолетний член совета, только час назад вернувшийся из Черноморской губернии, в которой пробыл последние пятнадцать лет.

Жизнерадостный широкоплечий мужичок с седыми кудрявыми бакенбардами с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим. Его пульсирующие потоки слегка дрогнули на окутавшую его вслед за Куракиным зеленую ауру. Загорелое тело боярина ощутимо напряглось, но простодушная улыбка все-равно не сходила с его лица.

— Не перебивать, понял. Запамятовал, виноват, ваше сиятельство, — отчаянно сопротивляясь давлению ауры вежливо поклонился мужичок, однако острый испытующий взгляд от Вельяминова не отвел, — но пояснить все-равно придется. На кой ляд я здесь?

Глава 21

— Андрюша, Андрюша, — осуждающе покачал головой Вельяминов и давление его ауры на Головина ослабло, — ты здесь потому, что я так сказал. С каких пор моего слова для тебя стало недостаточно? Перегрелся на солнце за эти годы вдали от наших дел?

Как только витающая в помещении едкая зеленая вязь перестала пытаться убить боярина Головина, он поправил помятый серый пиджак, надетый поверх цветастой рубашки, и поудобнее расположился на кресле.

После Вельяминова именно Головин был самым старым членом совета и единственным из присутствующих, кто не испытывал перед ним ни капли страха.

— Я никогда не отходил от дел, и вы прекрасно это прекрасно знаете, ваше сиятельство, — продолжая улыбаться во весь рот, легко парировал Головин, — и, в отличие от названных «героев», моя зона ответственности в полном порядке. То, что происходит с нами сейчас началось в Санкт-Петербурге и как чума распространилось по всем остальным. Они потеряли контроль над мальчишкой Жуковым. Потеряли Академию. Потеряли Гельсингфорс, и поэтому вы, ваше сиятельство, вот-вот потеряете Москву.

— Мы все ее потеряем, — загробным голосом вклинился Морозов, — а следом за ней и всю империю. Этого нельзя допустить, поэтому ты и Салтыков здесь.

Головин бросил пренебрежительный взгляд на боярина в черной мантии, после чего скосился на самого молчаливого из присутствующих. Занимающий пятое кресло за столом, плотно сложенный боярин Салтыков с головой укутался в шубу и не издавал ни звука.

Головин не знал из какой именно сибирской глуши вытянули затворника Салтыкова, который не появлялся в Москве еще дольше чем он сам, но причина это сделать должна быть весьма веская.

— Я не тебя спрашивал, черныш, — отмахнулся от ответа Головин и вернул уверенный взгляд на Вельяминова.

— Тебе уже дали ответ, — сухо отозвался Михаил Вельяминов и усадил свое массивное жирное тело на кресло, стоящее во главе стола, — мы должны отразить нападение.

— Хм, — еще шире улыбнулся Головин и бесстрашно пододвинулся ближе, — первый состав этого совета собрался много лет назад. Я помню тот день как сейчас. А ты, Миша, помнишь? — отбросив фамильярности вбросил боярин.

— Разумеется, — равнодушно кивнул Вельяминов и махнул рукой.

Алексей Головин вспотел и напрягся всем телом. Старый лидер совета ненавидел, когда ему тыкают, но только так можно было полностью завладеть его вниманием и получить честный ответ.

Ведь обращение к Вельяминову на «ты», означало что ответ для тебя важнее собственной жизни. И лишь единожды за всю жизнь дано право обратиться к нему подобным неуважительным образом.

Если Вельяминов посчитает тему разговора достойной, он ответит на твою решимость максимально искренне. А если же нет, ты умрешь.

Жест лидера совета означал, что Головин может продолжать, поэтому боярин сглотнул ком в горле и продолжил свою мысль.

— Главной целью совета двенадцати было укрепление позиций боярского сословия. Вернуть то, что наше по праву рождения. То, что у нас безжалостно отбирали эти пришлые названные короли и варяги. Мы родились на этой земле, и она принадлежит нам. Как и все, что здесь есть. Как символ нашей решимости, на самом первом заседании совета был избран лидер. Тот, кто объединит и поведет нас сквозь время к нашей цели не смотря ни на что. И ради сохранения непоколебимости избранного символа и был заключен первый договор. Вы еще помните его условия, ваше сиятельство?

— Каждую строчку, — низким голосом ответил Вельяминов.

— Славно, — удовлетворенно кивнул Головин, — Тогда вы помните, что наиважнейшим условием в договоре было сохранение жизни лидера совета. Совет двенадцати должен был быть нерушим, как скала. Вечен, как и его стремления. Ведь падение символа означало бы смерть всего что наши предки создавали сотнями лет. С тех пор совет ни единого раза не собирался в полном составе. Была разработана система дозирования информации и бесчисленные протоколы безопасности. Так вот, ваше сиятельство, у меня всего один вопрос, почему в самый тяжелый период для совета, когда мы уже потеряли половину его членов, вы плюете на все традиции и протоколы, и созываете всех оставшихся под одной крышей?

— Андрюша, Андрюша, — разочарованно вздохнул Вельяминов, вновь начав нервно стучать жирными пальцами по столу, — я повторюсь один раз, но больше никогда не заставляй меня этого делать. Чтобы отразить нападение.

— Стоит ли ради этого рисковать своей жизнью? Вы символ. Пока бьется ваше сердце, живы стремления наших предков. Не ради ли этого вы безвозвратно отослали Трусовых на север, меня на юг, а Салтыкова в сибирь? Пока жив хоть один представитель совета, вас невозможно убить.

— Следи за языком, Андрей, никто из присутствующих не должен был этого знать, — жестким ледяным голосом гаркнул Вельяминов ударил кулаком по столу.

От мощной энергетической вспышки