Последний Паладин. Том 13 - Роман Саваровский

— Неужели вы испугались? — удивился я.

— Испугался? Кого? Раненого и изнеможденного чужака? — усмехнулся восточник, и от него потянуло угрозой, — будь у меня желание вас убить, Князь, мы бы с вами сейчас не разговаривали, а скрестили клинки.

— Так мы можем легко исправить это недоразумение, — пожал я плечами и демонстративно обнажил «Коготь Пустоты».

Руки восточника инстинктивно опустились в сторону двух блестящих зеленых рукоятей, но ощущение исходящей от него угрозы, наоборот, снизилось.

Похоже драться он и правда не хочет.

— Я не стану вас убивать, Князь, — покачал головой Хидэтака Химуро, и демонстративно медленно развел руки в стороны, мирно раскрытыми ладонями ко мне.

— А жаль, — вздохнул я и тоже убрал свой клинок, — но разве не за этим вас сюда отправили? Вон, даже подарочек дали, — кивнул я на тщательно скрываемый Старейшиной браслет.

— А вы наблюдательны, — хмыкнул Хидэтака Химуро, после чего закатал рукав кимоно, и рывком скинул с себя тусклый треснутый браслет с эмблемой в виде песочных часов.

Браслет упал на землю, а сам Старейшина расколол его ногой.

Красивый жест. Я бы даже впечатлился, не будь браслет теперь простой безделушкой. Свою силу он уже истратил и нетрудно догадаться, что предназначением этого одноразового артефакта было давать иммунитет к Стазису.

— А вы не боитесь, Старейшина, что ваши друзья такой жест не оценят? — поинтересовался я.

— Мне наплевать на мнение других, Князь. Я действую исключительно в интересах Дома Химуро. Так было, так есть и так будет. И после того, что я здесь увидел, я могу вас уверить, что Дом Химуро вам не враг и будет сохранять нейтралитет.

— Сказал Глава Дома, который находился ближе всех к состоянию войны с Домом Идэ, — подметил я, — можно узнать, что именно повлияло на ваше решение?

— Я просто… передумал, — впервые за весь разговор едва заметно дрогнул голос Старейшины.

— Передумал… или вспомнил? — не отводя взгляда, сощурился я.

Несколько долгих секунд продолжалось молчание, а потом мужчина тяжело вздохнул и сделал один шаг вперед.

— Хорошо, Маркус, — тоже перешел на «ты» Химуро, — я вспомнил. Немного, но достаточно, чтобы…

— Закрыть Храм и разогнать паству? — улыбнулся я.

— Чтобы взять паузу и переосмыслить некоторые всплывшие щекотливые моменты, — ответил дежурной улыбкой восточник.

— Понимаю, неприятно осознавать, что твое божество тоже может быть сумасшедшей тварью, которая сожрет вас всех не раздумывая, и слетит с катушек, если ее сюда призвать. Остановиться и поискать другие варианты — это разумно. А знаешь, что будет еще разумнее? Сказать кто тебя сюда послал.

— Демид, — не моргнув глазом, произнес Старейшина Дома Химуро, — а еще…

Закончить говорить Хидэтака не успел, потому что его сердце вдруг остановилось, и он упал, хватаясь руками за грудь.

Помочь я ему не успел. Да и не смог бы. Если честно, я думал, что его хозяин отрубит связь переметнувшегося Старейшины сразу после жеста с браслетом.

Ведь плох тот пастырь, который перестает верить в своего бога.

В данном случае в запертую в надстихийном мирке сущность, которая только что отрезала связь переставшего следовать «пути силы любой ценой» последователя. И сущность эта труслива и любопытна.

Труслива, потому что испугалась моего присутствия. Любопытна, потому что не оборвала жизнь своего перебежчика сразу.

Эх, сколько же всякой прожорливой гадости присосалось к человечеству, пока меня не было.

Мои мысли прервал очередной шорох и движение на периферии. Какой-то проходной двор, а не кратер высохшего озера.

Надо бы отсюда выбираться, — подумал я, и в этот момент движение оформилось в стоящую передо мной девушку.

Она тяжело дышала, черные волосы были слегка растрепаны, а в вертикальных зрачках было столько разочарования и обиды, что мне ее стало даже немножко жалко.

— Ну блин, я что правда опоздала⁈ — в сердцах выпалила Лиса, и на всякий случай осмотрелась еще раз, но ничего не изменилось.

Живых врагов вокруг больше не было.

Глава 17

Сучок сидел на бортике Великой Стены и весело болтал ножками. Он хрустел иномирными орешками, барабанил в воздухе руками-палочками и насвистывал себе под нос мелодию, от сочинения которой его так вероломно отвлекли.

А ведь он с таким трудом создал эту группу! Даже инструменты всем подготовил, вложив в каждый из них частичку своей души!

Возмущение бурлило в маленькой груди сучка, и его удары палочками по воздуху становились более энергичными, а в голове он представлял, как каждый такой удар прилетает по башке гривастого и черненькой, которых он теперь даже на подтанцовку не возьмет!

Ручки сучка была заняты палочками. Мысли музыкой. Рот хрустом орехов и периодическим свистом, а вот глаза были направлены вниз. Туда, где у ставшего кратером озера, продолжалось шумное сражение.

Сучок наблюдал за этим сражением без особого интереса, даже не отвлекаясь от своих дел, но так было пока он не заметил силуэт человека у края стены.

Обычные люди сучка интересовали мало, но этот конкретный человек не походил на остальных. В нем было нечто странное и даже немного знакомое. Пытаясь понять, что именно в этом человеке отличается, сучок перестал стучать в воображаемый барабан и всмотрелся внимательнее.

И в этот момент человек на стене резко вскинул руку.

Это произошло ровно за мгновение до того, как в человека с диким треском вонзилась черная молния. Воздух вокруг резко потяжелел, стал вязким и, словно желе, обволок внезапно замершую в сантиметре от цели черную молнию.

Человек же с улыбкой покачал головой и прошептал что-то себе под нос, после чего развернулся и спокойно пошел ко внешней стороне стены, а молния за его спиной просто моргнула несколько раз и исчезла.

Боясь пошевелиться, сучок наблюдал как человек проходит мимо него, поправляет на ходу свой костюм и вдруг поворачивает на него голову. От внимания перламутровых нечеловеческих глазниц у сучка все веточки встали дыбом, но вида он не подал и не пошевелился. Хотя приготовился убегать в любое мгновение.

Вот только человек не стал приближаться, а лишь с улыбкой подмигнул ему и исчез, словно его тут и не было.

А с исчезновением человека, стоявший на паузе мир вернул свой обычный ход времени. Расстроенный сучок свернул барабанные палочки, тяжело вздохнул, спрыгнул с бортика и подошел к тому месту на стене, где еще несколько секунд назад стоял