Мера один: Примал (СИ) - Изотов Александр

Балкон, нависающий над выходом, бросал на него густую тень. Поэтому, оказавшись в зале, заполненным зверями, я смог осторожно пойти вдоль стенки, сливаясь со стихией.

— Как же так получилось, Рагнар, что ты проглядел у себя под носом это отрепье? — пророкотал сильный голос, пронизывающий до глубины души.

Я не сразу почувствовал давление. Оно напоминало то ощущение, как тогда на Перевале, когда меня пытался силой прижать к земле ложный оракул Рульф.

В зале присутствовал кто-то невероятно сильный, и голос принадлежал ему. Мне даже искорки попали в глаза — этот кто-то излучал много магии. Вот он какой, человек.

За спинами зверей не было видно беседующих. Воцарилось молчание — Рагнар, он же Альфа, вожак Серых Волков, не спешил отвечать.

Ответил Хакон, бас главы Лунного Света я с легкостью узнал:

— Великий приор, Скорпионы следовали решению Совета.

— Ложь! — голос Рульфа я узнал сразу, — Совет был неполным, и не мог принять решение об уничтожении целой Стаи. Кабаны сразу же сообщили вам об этом, великий приор.

— Я нахожусь здесь уже полдня, — ответил приор, — И поражаюсь тому хаосу, что творится в твоих землях, Рагнар.

— Потому мы и просим, великий мастер Зигфрид, вашего благословения на справедливый суд, — ответил наконец вожак, — Многое здесь действительно звучит для меня впервые.

— Оно и видно. Эти двое даже не в состоянии ответить за себя и свою стаю, — сказал приор, — Разве это справедливо, что довели до такого?

— Скорпионы ответили за себя, когда полностью вырезали Белых Волков, — снова сказал оракул Рульф, — Где ж это видано, чтобы в такое время, когда восток потонул в войне и каждый воин на счету…

— Казнить их! — послышались голоса.

— Великий мастер Зигфрид, но Скорпионы следовали решению Совета, — я с дрожью в сердце узнал голос Хильды.

Живая и невредимая. Я улыбнулся, но не рискнул сканировать зал стихией земли, чтобы прикоснуться к ее стопам.

Хильда добавила:

— Это был тайный Совет, о собрании которого никто не сообщил.

— С каких пор фантазии ветренных девок стали доказательством? — деланно удивился оракул.

— Рагнар, кто эта девица?

— А это лунная шавка, которая не умеет держать рот закрытым, великий мастер Зигфрид, — вставил слово Рульф.

— Оракул, прояви уважение к Небу, — недовольно проворчал Альфа, вожак Серых, — Здесь все же вершится суд.

— Это моя правая рука Хильда, господин Зигфрид, — ответил Хакон, — Она потомок Белых Волков, хоть и непрямой. Внучка Белой Волчицы.

— А, Белая, как же не помнить такую, — усмехнулся приор, — Зверица, которая убила не одно исчадие Тенебры.

— У нас уже есть в Совете потомок Белых Волков, и он уже сказал свое слово, — опять влез Рульф, — Скорпионы должны понести наказание.

— Хильда? — с интересом спросил приор, будто не обращая внимание не оракула, — А не та ли это Хильда, которую Дикой зовут?

— Да, это я, великий мастер.

— Как же вышло, Хильда Дикая, что один потомок Белых спешит наказать преступников, а другой хочет оправдать палачей.

— Потому что сами Зеленые Скорпионы оказались впутаны в темную историю с ересью, великий мастер.

Послышался нестройный вздох.

— Ересь? — переспросил приор, — Но оракулы уже сказали, что такого слова перед Небом сказано не было. Белые Волки не принимали запретной веры.

Я смотрел на спины зверей. К счастью, никто не оборачивался, все взгляды были прикованы к центру зала — не каждый день в Вольфграде присутствует высшая мера. Я вспомнил тот гобелен в особняке Грэя — златовласый рыцарь в серебряных доспехах. Самому бы краем глаза посмотреть.

Как назло, передо мной стояли совсем незнакомые мне звери. Кажется, тут были и рыжие меховые подбои с черными пятнами. Пятнистые Рыси, наверняка.

— Что может знать девка, которая, как говорят, спит со своим прималом? — с усмешкой спросил Рульф.

Толпа охнула, послышался жидкий смех, я же поморщился от неприятного чувства. Будто кухонные сплетни обсуждали. А старик-оракул умел выбирать момент, чтобы использовать нужную информацию.

— Ну да, ведь слово клана прималу нужно шептать на ухо, — весело вставил еще один зверь. Грэй тоже был тут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я усмехнулся. Вся компашка в сборе.

— Тихо, — отрезал приор, — Здесь суд или балаган?

— Правильно, великий мастер. Хакон, следи за своей правой рукой, а то Дикая много себе позволяет.

— Мастер Рульф, а твое нападение на мой клан — это что было?

— Не было никакого нападения, мы всего лишь искали преступника.

— Я слушаю это уже бесконечно долго, — устало вздохнул приор, — По закону, Хакон, если твой клан защищает Скорпионов, вы должны заявить о своем слове.

— А они не могут, — с деланной грустью сказал Рульф, — У Лунного Света опять нет примала.

— Но свидетельствовать нам это не мешает, — ответил Хакон.

— Тогда, где доказательства? — спросил Рульф, — Можно вечно говорить о ереси, которой не было. Вы заявите о своем слове, а Полуночная Тень и другие кланы о своем. Можете ли вы защищать свое слово на этом суде без доказательств?

— Белых Волков и Скорпионов обманули Кабаньи Клыки, — чуть не сорвавшись, дрогнувшим голосом сказала Хильда, — Это слово клана Лунный Свет.

— Хильда, не спеши, — сказал Хакон, — Без примала не все так просто.

— Ты готова подтвердить это перед Небом? — с усмешкой спросил Рульф.

Я не знал, какое наказание понесет первушник, открыв рот перед высшими мерами. Но мне стало понятно, что молчать больше нельзя и, набрав побольше воздуха, я громко крикнул:

— Белых Волков обманули Кабаньи Клыки! Это слово клана Лунный Свет.

Дело сделано, примал повторил слово своего клана.

Воцарилось молчание, а через миг звери передо мной стали расступаться, я сразу же почуял на себе сотни взглядов.

Глава 17. Звери и люди

— Слово клана… Чего? — послышался удивленный возглас Хильды.

Звери расступились и передо мной открылся живой коридор. Я наконец увидел свободный центр зала.

Высокий, по колено, круглый постамент занимал почти всю площадь. Звери, как на школьной линейке, окружали его, обступив плотной стеной. Насколько я понял, тут были не только Серые Волки, но и представители других стай.

— Кто посмел открыть рот в присутствии высшей меры? — послышался голос Рульфа.

Приор Зигфрид сидел на массивном каменном троне с одной стороны постамента, и он был таким же, как на том гобелене. Золотые волосы, голубые глаза, серебристые сверкающие доспехи, и шелковый синий плащ, накинутый на массивные плечи. Шлем лежал у него на коленях, громадный меч в ножнах он поставил рядом, придерживая его за рукоять.

За спинкой трона стояло еще несколько рыцарей в таких же доспехах, но чуть поскромнее. Они больше напоминали пажей и оруженосцев при своем короле.

Что примечательно, все люди были при оружии, в своих сильверитовых доспехах, а вот звери были безоружны.

Я сдержал ухмылку — вот она, свобода и демократия Инфериора. Высшая мера и так имеет огромную силу, но увеличивает дистанцию за счет удобных законов.

Тяжелые многотонные взгляды людей поплыли в мою сторону, и я поспешно чуть опустил глаза, не рискуя прямо смотреть на третью меру.

Худющие, как смерть, пленники — Хорм и Торбун — стояли на коленях в центре постамента, закованные в толстые деревянные колодки, фиксирующие голову и руки. Они так и были обмотаны той самой веревкой с зачарованными колючками. Вид у них был такой, что о защите самих себя речи не шло — еще бы хоть полчаса прожить.

Недалеко от пленников, тоже на постаменте, стоял немолодой уже зверь. Громадный, как Хакон, в сером меховом плаще, перекинутом через одно плечо. Его облачение было на порядок роскошнее, чем у всех зверей, а на груди и руках висело множество бус и браслетов из резных клыков. Я понял, что это и есть Рагнар — Альфа Серых Волков.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он смотрел на приора, как серьезно напортачивший подчиненный на ковре перед начальством. Вождь повернулся — на меня он бросил уже совсем другой, недобрый взгляд. Судя по всему, на сегодня ему уже хватило неожиданностей.