Иван Петров - Все, о чем вы мечтали

  Сидим, кофе пьем. Помалкиваем. Время идет.

  Потом ужин закажем?

  - Позвольте представиться. Генеральный комиссар полиции префектуры Парижа Дюбуа. Ваше дело поручено в мое ведение.

  Ничего себе, Генеральный! А кабинетик так себе. Сама скромность...

  - Не будете ли так любезны, господин Дюбуа...

  - Извините, что вас перебиваю. Извольте обращаться ко мне: господин генеральный комиссар Дюбуа. Прошу простить, но напоминаю, наша беседа носит официальный характер.

  - Извините. Позвольте также представиться. Дон Киприано де Палафокс и Портокарреро, граф де Теба, подданный испанской короны. Господин генеральный комиссар Дюбуа, не могли бы вы объяснить, что вы подразумеваете под моим делом?

  - В мое ведение передано дело об убийстве графа Монтихо, произошедшем сегодня в саду на улице Арбалетов. К величайшему моему сожалению, поверьте. А так же о попытке вашего похищения, имевшей место там же. От себя лично и от лица нашего ведомства хотелось бы выразить слова сочувствия и сожаления по поводу этих прискорбных событий, произошедших в нашем городе. Наше ведомство приложит все силы для скорейшего выяснения всех обстоятельств дела, поиска и наказания виновных.

  Я сделал круглые глаза. Потом сделал страшные глаза, потом - несчастные и поднял бровь. Трагически. Дюбуа усмехнулся глазами, затем переместил свой взгляд куда-то в район моего пояса.

  - Гражданин министр полиции Республики Фуше лично будет контролировать ход расследования, он так же просил передать вам слова сочувствия и свои извинения за невозможность предотвратить это ужасное преступление. Полиция пока не всесильна, вы должны нас понять.

  - Благодарю вас. Могу ли я чем-то помочь?

  - Конечно. Не могли бы вы еще раз изложить последовательность событий, приведших к столь страшной развязке.

  - Господин Генеральный комиссар Дюбуа, ваши служащие подробно опросили меня, моего слугу и телохранителя графа Монтихо - всех оставшихся в живых свидетелей. Они записали наши рассказы на бумагу, составив... э-э-э. Протокол? Да, протокол, если я не ошибаюсь. Я поставил свою подпись под этим документом. Мне крайне неприятно возвращаться вновь... Это было ужасно. Мои нервы! Такое потрясение...

  - И все же?..

  - Мы приехали на улицу Арбалетов. Там, беседуя с графом, вошли в сад. Наша карета со слугами осталась за углом. Граф Монтихо стоял ко мне лицом, когда раздался выстрел. Пуля попала ему в спину. Уже падая, он пытался выхватить свой пистолет. Он сказал, что это - шоферы, потом силы его оставили, пистолет выпал из ослабевшей руки. Из щели в заборе за спиной у графа, отделяющем сад от соседнего двора, появились трое. Угрожая оружием, разбойники предложили мне следовать за собой. Будучи безоружным, я поднял пистолет графа Монтихо и прицелился. Тогда тот, кто стрелял в графа, выстрелил и в меня. Его оружие дало осечку. Нервы мои не выдержали, случайно произошел выстрел, пуля попала в разбойника. Наши слуги, услышав стрельбу, громко крича, кинулись к нам. Оставшиеся двое нападавших бросились назад к пролому в стене. Одного из них, судя по всему, застрелил телохранитель графа. Когда я вновь склонился над графом Монтихо, тот был уже мертв. Это так ужасно! Оставив моего слугу над телом графа, мы с телохранителем графа Монтихо отправились искать полицию. В конце улицы нам встретился бегущий полицейский...

  - Благодарю вас. Граф Монтихо на самом деле застрелен в спину. Почему вы считаете, что это сделал кто-то из разбойников?

  Действительно? Почему? Баллистической экспертизы еще нет, свидетелей, видевших это - тоже. Доказать, что не я стрелял в спину графу из его собственного оружия - не могу. Ничего не могу. И человечки: бандиты, шоферы эти - вполне могли быть моими людьми. Ищи, кому выгодно? А чего? Не любил меня граф, а я еще та змея. Неблагодарная. Мог? Мог. До последнего хотел выбить ему глаз...

  Кого взяли на трупе, тот и убийца, и неча голову ломать...

  Как он меня? Легко и непринужденно.

  - Потому что видел это собственными глазами. Потому что разбойники требовали, чтобы я пошел с ними. Их целью было мое похищение. Господин Генеральный комиссар Дюбуа, скажите, кто такие - шоферы? Я еще молод, в Париже впервые, плохо знаю город. Не имею чести знать ни его обычаев, ни людей. Граф был моим наставником, он сопровождал меня в поездке по вашей стране на пути в Мадрид. О каких шоферах он упоминал в свои последние минуты?

  - Ну что же... почему бы и нет? Шоферами здесь называют разбойников, иногда нападающих на состоятельных граждан в предместьях Парижа. Похищения производятся с целью дальнейшего выкупа жертвы родственниками несчастного. К сожалению, пока наши усилия не достаточны и такие бандитские шайки существуют, как это не прискорбно. Но нападения происходят в предместьях, за городом, как правило - после длительного наблюдения за выбранной жертвой. После тщательной оценки ее финансового состояния. Если вы правы, то сегодня впервые преступление совершено в городе. Извините мою невольную бестактность, но позвольте задать вопрос. Вы так богаты?

  - Нисколько, господин Генеральный комиссар Дюбуа. Я испытываю недостаток средств...

  - Все может быть... Ошибки случаются у всех. Должен сказать - в таком случае вам очень повезло. Мерзавцы, добиваясь выкупа, пытают свои жертвы. Иногда, не дождавшись денег, убивают.

  - Что значит - пытают...

  Последние слова я постарался произнести совершенно дрожащим голосом. Мол, умираю со страха.

  - Что же... Вы мне показались отважным молодым человеком. Смелым, мужественным. Поэтому я скажу. Им жгут ноги над костром. Поджаривают до совершеннейшего обугливания. Даже освободившись за выкуп, такой человек навсегда останется инвалидом.

  - Боже мой, какая жестокость! Но - зачем? Зачем!

  - Судя по всему, шоферы считают, что, зная об этом, родственники похищенного станут сговорчивее.

  - Господин Генеральный комиссар Дюбуа, мне дурно... Господин Генеральный комиссар Дюбуа...

  - Воды.

  Серый человечек мгновенно исполнил приказ: стакан с тепловатой водой через секунды оказался у моих губ. Шлепая по краю губами, зубами, проливая, поддерживая руку серого своей дрожащей рукой, я судорожно сделал пару глотков.

  Дюбуа кивнул и человечек снова исчез. Стакан остался стоять передо мной на столе.

  - Еще раз прошу меня простить, но - служба. Служебные обязанности лишают меня... Ответьте, пожалуйста, как вы собираетесь использовать деньги графа Монтихо до своего отъезда? Вам известна сумма, которая может оказаться в вашем распоряжении?

  Вот так, своими руками петельку затягиваю. А паучок только наблюдает, даже не подсказывает. Пой, птичка...

  - Не знаю. Господин Генеральный комиссар Дюбуа, вам удалось опознать нападавших, оставшихся на месте?

  - Пока нет. Возможно, со временем...

  Если я убил графа, то кто же тогда убил главаря бандитов? Ведь рядом со мной не было другого пистолета? Они считают, что до появления полиции я произвел рокировку оружия и подготовил картину, соответствующую моей версии. Мог? Так бы и сделал, если бы Гонсало был за меня, а графа убил я сам. Плевать им на бандитов, дело и так ясное. Что же делать? Он тащит меня на добровольное признание, это же очевидно.

  Что у них здесь "царицей доказательств" работает? Экспертиз пока нет. Значит - самооговор, добровольное признание? Должны сломить мою волю, заставить все взять на себя.

  Пытками? Я же граф!

  Лучше молчать, каждое слово еще больше запутывает. Что тут за убийство графа графом положено? Не знаю. Но не даром говорил великий мудрый Васо, внук вора в законе и мой одноклассник - "добровольное признание облегчает совесть и увеличивает срок". Нашел - молчи, потерял - молчи, украл - молчи. Как молчать-то? Я же - граф, должен вести вежливую беседу...

  Трусливый осел, размазня, слюнтяй, не способный раздавить даже червяка. Дурак, не умеющий штаны подтянуть, не то что - спланировать операцию. Не слишком и притворяюсь, все верно...

  Но - пусть следак решит, что я - такой, что не вру. Пусть сам решит.

  Лицо - несчастное, губы дрожат, в глазах - страх, почти слезы. И - обвинять, обвинять!

  - Как это ужасно, господин Генеральный комиссар Дюбуа, что в предместьях Парижа творится такое беззаконие! А теперь - тому я сам свидетель - и на городских улицах! Когда я ехал сюда, все говорили, что во Французской Республике царствует закон, что господин Министр полиции Фуше выжег каленым железом все язвы преступности на теле столицы. А сейчас вы, господин Генеральный комиссар Дюбуа, мне говорите...

  Я сокрушенно замолк, показывая всем видом, что именно Дюбуа черт-те что наговорил мне про Фуше, полностью разочаровал меня в этом человеке, да и во всей Франции с ее законами в придачу. Идиот! Смотри сам, следак, не мог такой идиот ничего сделать. Дурак потому что.