Иван Петров - Все, о чем вы мечтали

  Пепе недовольно дернул плечом. Из-за спины раздался ровный голос Гонсало.

  - Приглашение бургосского инквизиционного трибунала на auto particular, закрытое заседание, где будет вынесен приговор еретику Альваро де Браганца, бывшему альгвасилу в Ируне.

  - Так вот. Отказаться нельзя, кроме того - надеялись что-то узнать о вас. Позавчера приехали...

  На этот раз обстоятельного Кугеля перебил неутерпевший Хуан. Вот язва, не даст старику насладиться неспешным рассказом.

  - Сегодня утром пригласили в Palacio del patriarca, архиепископский дворец, нас принял викарий. Потом отвели в эту комнату, попросили подождать.

  Ну да, дворец его преосвященства, архиепископа Бургосского и Сарагосского, дона Рамона де Рейносо и Арсе, патриарха обеих Индий. Великого инквизитора, сорок четвертого по счету.

  Считают, что недостаточно простимулирован? Теперь на меня повесили жизнь моих ребят.

  Кугель уже какое-то время пристально всматривается в мою левую руку. Сейчас, бесцеремонно схватив, сдвинул наверх кружева и ошеломленно вздохнул. Похоже, когда я ею размахивал, рукав немного задрался. Белая охватывающая полоска. Думал, что ссадины от Дочери дворника зарастут: корка отпадет и - все. Почему-то следы остались. На шее, под жабо, такой же. Ну вот, полез под жабо, начал расстегивать жилет...

  - Хватит! Я полосатый, как тигр, да еще в ошейнике. Плети. Аист. На пальцах левой ожоги, ношу перчатку.

  Повисла мертвенная тишина. C надрывом, с изумлением, с гневом. После которой - только шопотом.

  - Мы не знали, ваше сиятельство. Мы ничего не знали. Простите!

  Кто это сказал?

  - Племянни-и-ик... Ты меня слышишь? Ты собираешься домой, племянник?

  Голос звучит ясно, сильно, одно настораживает - звучит в моей голове. И во время сна.

  То, что - сплю - прекрасно понимаю. Уверенно помню, как ложился. Никаких сомнений. Расстались с аббатом, отвели в покои - на горшок и спать. Денек сегодня выдался, обдумать бы надо. Кто, что, почему - полный разлад в голове. И, в довершение - шиза.

  - Чего замолк? Ответь шизе. Домой?

  - Ты кто?

  - Давай, потом объясню. А сейчас - домой. Договорились?

  - О чем? Куда - домой? Ты кто?

  - Как с тобой сложно. Погостил и довольно, родственник. Допустим, я - бог. Бог этого мира, твой дядя.

  Все-таки, ранение в голову. Даром не прошло. Что теперь делать...

  - Ничего. Скажи "да" и я переправлю тебя в твой мир. Обещаю, скоро все объясню.

  - Сейчас.

  Голос выдохнул. Дунул. Надув щеки и сложив губы дудочкой! В моей голове!

  - В твоей. Здесь место есть, можно и дунуть.

  Еще и цокнул!

  - Читал или слыхал что-нибудь о параллельных мирах?

  - Было что-то... Фантастика.

  - Ну вот. Этот мир параллелен твоему, я в нем бог. Творец. Как бы тебе... Я его создал. А в твоем бог - ты!

  - ...

  - Какой уж есть, не кощунствуй. Ничего ты не создавал, его создал мой брат - твой прапрадед, учи историю. После гибели отца этот мир твой, ты за него отвечаешь. А ты повадился ко мне, без спросу, второй раз уже. Обещал твоему деду приглядывать за вами, так ведь и не отказываюсь...

  - Ты хочешь сказать, что бога там нет, и мне отвечать за Россию?

  - Ну почему - за Россию? За весь мир.

  - Ерунду говоришь. У меня за себя не получается.

  - Ты творец, тебе все доступно. Пожелай, по-настоящему пожелай, представь себе, что ты хочешь.

  - Ничего не получается.

  - Тренируйся. Мне полегче, а в тебе только восьмушка чистой крови, но отец твой справлялся. Стремись. Пойми, другого бога для них нет.

  - Они убили моего отца. И...

  - И прадеда распяли, и деда сожгли. И тебе пулю в затылок. Что ты от них хочешь? Люди, наше тварение. Твари... божьи. Кусачие муравьи. По образу и подобию.

  - Но ведь бога убить нельзя! Какой же он тогда бог?

  - Слишком любящий свои творения. До такой степени, что пожелал стереть грань между собой и игрушками. И умер за други своя.

  - ...

  - И нечего на предков наговаривать. Ты поживи сначала, сам попробуй.

  - Какой-то ты странный бог. Не похож.

  - Похож, похож, когда надо. Это я с тобой по-родственному. Так что, домой? У меня сейчас времени нет. Вот был же хомяком, такой лапочка. За палец меня укусил. Давай домой, потом, клянусь, разберемся, не так все и сложно. Научу.

  - Нет. Сам.

  - Ты мне здесь все разнесешь, сам! Нет уж, в гостях изволь быть как все. Дома учись, на своих. Там такой бардак!

  - Иди ты!

  - Сам пошел! Ладно, считаем - не получилось. Перерыв. Но - ты думай!

  - Шиза...

  - Ага. Ты думай. Загостился, свой мир бросил. Я, что ли, за твоими присматривать буду? Ты пойми, некогда мне сейчас. Потом - сколько угодно.

  - Сумасшедший дом.

  - Вот и поговорили. Ладно, забудь.

  - Ваша светлость, у меня создается впечатление, что заслугу вашего чудесного избавления вы склонны целиком приписать нашей святой матери-церкви. Вы верите в чудеса?

  - А вы - нет? Это ересь, ваше превосходительство.

  - Я этого не говорил. Конечно, верю. Не стоит со мной играть словами подобным образом, не люблю.

  Прибывший с небольшим опозданием сеньор Мигель Бермудес, секретарь его высочества дона Мануэля Годоя, премьер-министра, читает мне курс внутренней и внешней политики. Заодно - нотации, жизни учит, в спорах рождаем истину. Спорить не любит, предпочитает добиваться своего исподтишка, приходится мушшину подзаводить.

  Кто не успел - тот опоздал. Всего на два дня - но слава моего освободителя из тюремных застенков досталась не ему - в порыве благодарности я уже полностью подпал под церковное влияние, под абсолютный духовный контроль аббата дона Диего. Кстати, маркиз де ла Вега Инклан - первый камергер двора ее величества королевы. Был, до недавнего времени. Откуда инфа? Мыши нашептали. Разделяй и властвуй, вот так.

  Третьим в наш кружок освободителей, допущенных к тайне узника и за мой обеденный стол, вошел присланный мачехой ее личный врач, доктор Хоакин Пераль. Типа - родственники не пожелали остаться в стороне. Курирует мое здоровье, следит, чтобы не кашлял, и вносит ноту вольнодумства в мое окружение, что поощряется франкофилом сеньором Бермудесом, как уже сказано - предпочитающим действовать чужими руками, исподтишка. Именно Пераль негласно в народе считается убийцей герцога, моего здешнего отца. В награду от плюющей на всех и вся с их мнениями и пониманием приличий высокородной мачехи Хоакин получил Мадонну Рафаэля, картину-святыню, национальное достояние Испании. Мыши не дремлют, конкретные мыши (в этом случае) обе сидят за моим столом и сходятся во мнении, что только огонь инквизиции сможет пролить свет на это дело.

  - Уф, освободился. Я на минуточку. Вспомни. Ну, что ты решил? Домой?

  - .... Нет.