Инженерный парадокс 10 - Антон Чернов

А вот с чем мне не повезло, так это с путём из Улеаборга. Суборбитальник мне не светит: порт оккупирован комиссионерами, перед которыми мне мелькать не стоит.

– Вы что мне, пешком предлагаете выбираться?! – всерьёз возмутился я. – Тут, вообще-то, снаряды, как в дождливый день, падают!

Ну, возможно, я несколько преувеличивал, но обстрел прифронтовой полосы – дело нередкое. И вероятность под него попасть – процентов тридцать-сорок, если выбираться из города наземным транспортом. И неприятно близко к ста, если пешком. А выжить под ним, даже со всеми моими разработками и прочим…Меньше пятидесяти процентов.

– Марк, естественно никто вас на убой не пошлёт! – по-моему, даже искренне возмутился полковник. – Штурмовой коптер уже готов, ждёт вас. Надеюсь, вы отнесётесь к этому с пониманием…

– Совершенно без понимания, – под усмешку расслабившегося Трофимова отрезал я. – Но делать нечего. Ведите, раз уж так.

– Удачи, Марк. Неловко вышло, – пожал плечами Трофимов.

Но менталисту было видно, что он не особо расстроен. Как, впрочем, и я: расстояния смешные, меньше тысячи километров. А штурмовой десантный коптер огневой поддержки…Ну, во-первых, он не виден для средств ПВО в принципе, потому что летит практически «на брюхе». Во-вторых, он чертовски бронирован, потому что это фронтовая единица. Десанта и огневой поддержки, как ни удивительно.

В общем – не худший вариант, хотя несколько минут на суборбитальнике меня бы устроило больше. Да и, будем с собой честны – понравилось мне это путешествие, хотя и несколько по-детски, но казалось, что приблизило к Мечте.

Но штурмовик так…

– Это, извиняюсь, что? – вежливо полюбопытствовал я, взирая на угрёбище, на котором, по-моему, вообще не осталось штатной брони.

То есть лет этому летуну было не меньше десяти (больше – вряд ли, не та модель). И все эти десять лет штурмовик гоняли в хвост, в гриву и по фронтовой полосе. Нет, вряд ли мне подсунули одр, который не сможет подняться, но…м-нда, в общем.

– Это фронтовой коптер, – с видом оскорблённого достоинства высунул физиономию тип в капитанском берете. – Лучший на северном фронте!

– Не пропустивший ни одной заварушки, – покивал я.

– Да!

– Заметно, – логично отметил я. – Ладно, раз уж ничего другого предложить не можете – полечу на этом. Куда грузить моих роботов?

– В десантный отсек, – с видом обиженного в самую ветеранистость ответил пилот. – Он сейчас…не очень подходит для людей, но железякам будет самое то.

В общем, во всём этом успокаивало только то, что если бы меня хотели убить – то спокойно могли бы попытаться сделать это в Улеаборге, без всяких летучих одров. И никакая инспекция бы не помешала. Хотя чёрта с два что вышло, нужно отметить.

А ещё учитывая скорость и высоту штурмовика, то даже если весь экипаж (из трёх человек, как показали сенсоры) страдает клинической ненавистью к Маркам и готов сдохнуть, но прихватить меня с собой – ничего у них не выйдет. Импланты, защитные поля…В общем-то, вряд ли даже пострадаю, отметил я, проникая в недра переваренного штурмовика.

Который астматически покашлял всеми четырьмя двигателями, но на удивление бодро полетел. Ну, для его модели, конечно. И вообще, прислушиваясь к стуку и подвыванию (последнее разносилось из разгерметизированного десантного отсека, что, к счастью, было роботам индифферентно), стало понятно что развалюха ещё полетает.

Правда, дальше началась фигня. Покинув через час прифронтовой регион, надо отметить, без происшествий, штурмовик натужно загудел всеми четырьмя двигателями и явно начал набирать скорость и высоту.

– Что сейчас происходит? – уточнил я, в некоторой степени риторически, но кому ответить на мой вопрос, тоже было.

В салоне, отделённом от пилота самодельной перегородкой, сидел радист, стрелок и механик, тип в мундире технической службы. Наличие подобного на развалюхе нашего перелетания было, как по мне, делом строго обязательным.

Правда, вёл себя этот техник совершенно неправильно. Вместо того, чтобы бегать и заниматься поддержанием живучести нашего одра, он переглянулся со стрелком и снисходительно уставился на меня.

– Всё в порядке, господин, – снисходительно бросил он. – Мы просто летим в Новгород. Вы не нервничайте, поспите…

– Угу. В Новгород летим, – покивал я. – Со сбоящим топливопроводом и с минуты на минуту откажущим контуром охлаждения. Резервный контур, судя по всему, уже долетел и дожидается нас в Новгороде.

– Чего? – уставился на меня этот тип, оскорбляющий Имперскую техслужбу самим фактом наличия у него мундира.

– Ничего, – поднялся я. – Подготовлюсь.

– Да вам показалось…

– Угу, – не стал спорить и доказывать что-то.

Просто поднялся и приоткрыл люк в десантный отсек, получив в физиономию бодрящим морозцем. И достал из транспортного блока подскочившего ко мне робопса электромагнитный парашют.

– Да успокойтесь, господин, всё в пор…– начал было техник, но тут один из движков совсем нехорошо закашлял и заглох.

Коптер перекосило в полёте, но пилот, видимо, хотя и был не слишком разумным типом со склонностью к суициду, но профессионалом. В отличие от техника. Так что через несколько секунд полёт стабилизировался, а ещё через минуту заглохший движок прокашлялся…И тут же закашлял, готовясь вырубиться, ещё один.

Самое смешное, что как бы я ни относился к «ремонту на коленке», которым коптер «поставили на крыло», сделан он был неплохо. Ну в смысле, варварски, кривыми руками, видящими качественный гаечный ключ или отвёртку только в учебниках и наставлениях.

При этом, должность фронтового низколетящего аппарата десанта и поддержки он вполне мог выполнить, причём не самым худшим образом.

Вот только использование его не для сверхнизкого полёта было не самым оптимальным даже во времена его технической юности. А сейчас и вовсе внушало обоснованные опасения: это, всё же, не самолёт а десантный транспорт.

– Всё нормально, господин, – наиграно-весело, но с явными опасениями в ментальном фоне сообщил техник. – Не первый раз летаем, всё будет в порядке. Отдохните…

– Угу, – уселся я, несколько успокоенный за своё инженерное будущее наличием средств спасения. – Вам бы я тоже порекомендовал парашют…впрочем, как знаете. Каждый – сам пекарь лепёшки из самого себя, – пожал я плечами.

В результате полёт продолжался ещё полчаса и закончился не катастрофой, к моему некоторому удивлению, а аварийной посадкой. Псих за штурвалом штурмовика, несмотря на тонкие намёки механизмов, не снижал скорость и высоту полёта, в некоторые момент летя вообще на одном двигателе из четырёх (что вообще-то вполне возможно, но при этом выходило что за штурвалом не просто суицидальный псих, а чертовски талантливый суицидальный псих).

Но как бы он ни выкруживал, а системы охлаждения банально не справлялись. И даже если бы техник побегал кругами по салону, даже если бы занялся своими обязанностями – охлаждение всё равно бы не