Орион Реликвий - А. Никл

демон, — парировал я. — Смотрел, потому что заинтересовало.

— Ты видел врага? — в темноте мне казалось, что ее волосы и глаза подсвечивались. — Кто нас атаковал?

— Не-а, — пожал плечами. — Что-то красноглазое, но что именно — увы. Твоя рыжая бестия ослепила меня, когда запустила фонарик в небо.

— Понятно.

Но нихрена не было понятно, ибо в следующий миг, что-то острое вонзилось в мое предплечье. Я сугубо на инстинктах, махнул кулаком перед собой, понимая, что она меня пришить пытается. Но девчонка ловко отпрыгнула назад и что-то забормотала.

Я чувствовал, как по моему плечу идет кровушка. Рана, которая образовалась после чего-то колющего, сильно ныла, и, в общем, что-то мне поплохело.

— Нет, не демон, — заявила она — Кровь чистая, но странная. Скажи мне, студент, почему такой интерес к смоле?

— Так, впервые увидел, — недовольно протянул я. — Что подобной ерундой кидаются.

— Ты никогда не сталкивался с одержимыми демонами?

Отвечать ей совсем не хотелось. И все же, с новой попыткой обойти Юлию, та не особо попыталась задержать меня.

Вскоре я оказался в комнате своего общежития, с недовольным лицом, разглядывая рану в левом предплечье, которая затянулась прямо на глазах.

* * *

Утреннее пробуждение было таким ярким, что…

— Вставай, Константин! — тон голоса Мефодия был переполнен паникой. — Просыпайся, мы опаздываем!

— Да что там, — недовольно протянул я, открывая глаза.

Видеть его морду с самого раннего утра, было наказанием за все мои грехи в прошлом. А учитывая, что этот перец запаниковал аж за час до начала учебного дня… это еще и за финансовые махинации в армии. Когда я продавал складское оборудование протестантам, борющимся с нашими же врагами.

В общем, Мефодий Победа почему-то решил, что я сторонник раннего пробуждения. Нет, разумеется, в свое время в своем мире я толком-то и не спал последние пару лет, просыпаясь от любого треска, но здесь… я мог себе позволить расслабиться. Тем более что обстановка позволяла.

— Какого черта ты разбудил меня? — недовольно спросил я, поднимаясь с постели. — Я не ранняя птичка!

— Опаздываем! — заявил он. — Там в душевую сейчас такая толпа пойдет!

А, так вот оно что…

В целом, он был прав. На десять кабинок, которые и кабинками-то назвать не было, приходилось тридцать комнат общежития. В каждой из которых жило от двух до пяти человек.

Мы все же успели прийти до основного потока. А я даже успел полноценно помыться.

Но вот Мефодий в очередной раз заставил меня усомниться в его адекватности. Парень, словно стесняясь всех остальных, мылся в майке и трусах. Только вот всем остальным на это было абсолютно плевать. Походу они уже просто привыкли.

Уже в комнате, спросив, почему он нормально не моется, тот ответил что-то по типу: «у меня редкое заболевание». И объяснять что-либо он не стал. Что вызвало ряд других сомнений насчет его шизы.

И уже спустя полчаса, мы были в главном корпусе, на втором этаже.

Кафедра, куда мы вошли, была воистину огромной. Рядов пятнадцать парт со стульями, возвышались друг над другом, создавая такую-эдакую лесенку.

И здесь собрались не только представители второго класса, то есть мы, но и остальные. Третий класс сидел выше всех, избранные неудачники — первые — в первых рядах, а мы посередине.

Я сразу про себя отметил, что на занятие не пришла Юлия, которая вчера ткнула в меня чем-то острым, а также не увидел… как там ее, эстонскую девку, в общем.

Занятие началось с короткой переклички. Каждый староста каждого курса, в моем случае это был Мефодий, проходил по рядам и собирали подписи других студентов своего потока.

А я же заметил одну любопытную деталь, многие расписывались сразу в двух, а то и трех местах, якобы отсутствующие друзья были здесь.

Занимательно. Найти бы мне человека, который бы расписался за меня, пока я буду в библиотеке просиживать задницу…

И рассматривая то, как обманывают профессоров, или кого-то там, я не заметил вошедшую девушку с серебряными волосами. Она зашла откуда-то сверху кафедры и села прямо рядом со мной.

Что уж говорить про удивление, которое я испытал, когда просто повернул голову вправо, где было место Мефодия и увидел не этого сморчка с подозрительным взглядом, а миловидную девушку с приятным голосом. Которая…

Вчера швырялась какой-то смолой в убийцу и ее подругу. А до этого смотрела на меня, как на говно в очереди.

— Привет, — миловидно улыбнулась она.

— Пока, — отвернулся я, стараясь не вспоминать, что вместо этой миленькой улыбки вчера была пасть, в которой запросто может поместиться человеческая голова…

* * *

— Нет, все по записям было верно, — Всеволод Владимирович сидел за своим столом и сверялся с картой болезни Константина Боброва. — Каким образом эта обезьянья морда еще живет?

— Может, — невысокая блондинка с маленькими формами и лицом тридцатилетней дамы, подала голос. — Ты ошибся, а, Сева?

— Дрянь! — тут же гаркнул лекарь, швыряя в нее карту Боброва. — А ну, пошла вон отсюда!

— Нельзя так с сестрой, Сева, — девушка сидела в пяти метрах от него, так что ловко перехватила пущенный в нее снаряд. — Она ведь и обидеться может.

— Моей сестры давно уже нет, — он поднял голову, шевеля усами. — Ее место давно уже ты заняла.

— Однако тело-то ее, — еще ярче улыбнулась девушка. — Ну так что, Сева, разве ты не мог ошибиться? Или это у тебя из детства тянется?

— Заткнись!

— О да… из детства. Когда ты один раз ошибся и выбил душу из сестры в одном из своих опытов. Ну а теперь, туточки я!

— Я сказал — заткнулась! — рявкнул лекарь, растворяясь на своем месте.

В следующую секунду он оказался прямо напротив «сестры». Схватил ее за глотку и сильно сжал.

— Уф, братик, — прошептала она. — Ты что такое делаешь, хочешь сделать сестричке больно? А если я все расскажу родителям?

Она покраснела от давления, а лекарь покраснел от злости. Но дальше — все изменилось.

Марго — так звали его «покойную» сестру, щелкнула пальцами, отчего старик отлетел от нее и врезался в шкаф, а затем, каким-то голосом из преисподней, продолжила:

— Да как я смогу рассказать твоим родителям, — голос был похож на голос Сатаны. — Они же мертвые! Они