Алекс и Алекс (СИ) - Афанасьев Семен

— До меня дошло с запозданием. По поводу сравнения китайского и нашего текстов.

— Да? — вскидывается он, видимо, выныривая из каких-то своих мыслей. — Что?

— Мой эвристический блок чувствует какой-то обман. Можешь вывести мне наше руководство по анестезии? Оно у тебя есть в полном объёме?..

— Зачем? — ворчит Алекс, но во вкладках появляется запрашиваемый документ.

— Есть одна мысль. И не наше тоже…

— Да пожалуйста. Если разберёшься.

— А мне и не надо разбираться, — победоносно говорю через полминуты, по диагонали разобравшись только с нашей половиной. — Ты чуть подтасовал данные. Чтоб сказать мягко.

Он молчит, потому продолжаю:

— У китайцев, ты говоришь, анестезия идёт частью брошюры по аппендициту. Я не разбираюсь в их текстах, но ты сам говоришь, что их методичка делится на блоки. И анестезионный блок занимает… не важно сколько. А у нас это просто отдельное руководство, — с удовлетворением листаю страницы огромного талмуда. — У нас вот аппендициту в общем руководстве по анестезии посвящены, конечно, не сто страниц иероглифами… но и не три листика… Уже тридцатый лист а оно никак не закончится, сейчас…

— Не прокатило! Умнеешь на глазах, — неожиданно для меня реагирует ржанием Алекс.

Странно. Я рассчитывал на более бурную реакцию. От которой планировал перейти к выяснению отношений.

— Я правильно догадался? У наших все эти подробности об анестезии в отдельном документе и в другом стандарте? — уточняю, не выныривая книги. — Наши врачи знают то же самое, что и ханьские? Только информация структурирована по-другому?

— Да. Да. Нет, да, — морщится он. — Это ответ на твои четыре вопроса. У вас и в отдельном стандарте анестезия аппендицита в разы отстаёт от них, это чистая правда. Но я хотел сократить время на доказательную базу, пардон. Был не прав… — Раскаяния в его голосе не слышно.

И как к этому относиться?

— Я хотел до тебя донести мысль о важности инструмента-языка, — продолжает он. — Введение этих дополнительных подробностей в доказательство, как мне показалось, отдаляло тебя от понимания главного. Решил срезать путь, извини. Видимо, ты действительно умнеешь. А как догадался?

— Вспомнил рассказ товарища о машинах отца. — Отвечаю механически чистую правду. — У него на одной машине был огромный толстый мануал, листов на тысячу. На весь автомобиль от и до. А на вторую машину было пять разных книжечек поменьше: одна — по ходовой; вторая — по электрике; третья — по бортовому компьютеру… В сумме эти пять книжечек информации давали примерно одинаково с первой машиной.

— Вот честное слово, у хань информации больше в разы, — спокойно парирует Алекс. — Кстати, впредь не буду ничего упрощать в разговорах с тобой. Мои извинения ещё раз. И раз так, давай займёмся их языком, тебе его всё равно учить. Заодно через пару недель сможешь убедиться, что я был прав.

Он тут же активирует новую вкладку, которая является первой страницей какого-то учебника.

А я не могу отойти от мысли: во что же я вляпался? И каковы реальные мотивы Алекса? Насколько они совпадают с декларируемыми?

Главное теперь не выказывать никак вслух своих мыслей в этом направлении, от греха подальше. Во-первых, вдруг я что-то не так воспринимаю? И только напрасно оскорблю нормального человека.

Во-вторых, всегда лучше притвориться попроще: умеешь считать до десяти, остановись на семи (это и Гутя не раз говорил).

Примечание. Одно время приходилось лично, на аналоге полосы препятствий, регулярно спрыгивать на скальный грунт с высоты 2,7 метра в течение пары или тройки месяцев (основание — утоптанная земля и песок, поверх — очень мелкодисперсный гравий. Даже не асфальт по жёсткости покрытия, а здорово помягче). Очень неприятные ощущения, несмотря на все предусмотренные гимнастические амортизации прыжка. Причём, упражнение было 100 % осознанным, добровольным и в него входил готовым.

Со второго этажа, предполагаю, можно приложиться гораздо серьёзнее.

*********************

— Дядя Ли, с водителем надо что-то решать, — на Putonghua вырвала Рени из раздумий родственница, когда они уже подъезжали к офису. — Я не думаю, что это можно оставить без последствий.

— Да, спасибо. — Механически кивнул, выныривая из своих мыслей, менеджер. — Давай в гараже с ним поговорим? И по итогам разговора пример решение?

— Я хочу решить вопрос сама, — упрямо наклонила голову ЮньВэнь. — Если вы не против.

— Давай поговорим с ним вдвоём, всё же ты можешь его понимать не до конца. А решение будет за тобой, это твой ресурс.

Они ехали обратно в машине Ли, следом следовал микроавтобус. Водителя ЮньВэнь вернула в сознание молча и сразу, как пришла в себя.

Вэн запарковался на подземной стоянке. ЮньВэнь, вопреки всем правилам, уже была снаружи и сама открыла водительскую дверь микроавтобуса, выпуская Дина наружу.

— Благодарю, — чуть удивился тот, спрыгивая на землю.

— Не надо благодарить. Нам нужно серьёзно поговорить. — Она уже полностью оправилась, выбитые зубы и повреждения носового хряща не в счёт.

Косметическая стоматология и у лаоваев вполне на уровне, надо будет просто потратить некоторое время на восстановление.

— Остальные к себе, Дин здесь, — объявил из-за спины дядя Ли, отвечая на невысказанный вопрос в глазах тройки сотрудников.

— Вернёмся на два часа назад. — ЮньВэнь говорила спокойно, тщательно контролируя свои эмоции и внимательно наблюдая за собеседником.

Она ещё никогда в жизни э т о г о не делала, но само упражнение было необходимым, с её точки зрения. Лучше это всё отработать и пройти тут, на местных. И домой уже вернуться с реальным практическим опытом.

Чем, не дай бог, в будущем твой голос будет недостойно срываться и мямлить в сложный момент, либо ты дрогнешь в самую последнюю и ответственную минуту.

— Зачем ты превратил нужного мне человека в котлету б е з к о м а н д ы ? — она действительно собиралась тщательно и объективно разобраться перед тем, как выносить серьёзное решение. — Там у нас с тобой, к сожалению, не вышло договорить. А мне надо чётко понимать, что из себя представляет человек, которому я могу доверять свою спину и безопасность. Или не могу.

— Я думал, мы обо всём поговорили? — искренне изумился водитель. — И потом, вы сейчас смешиваете понятия. Не нужно считать меня за дурака. Я хоть и не учился в университетах, — это слово он выделил тоном и явной издёвкой с насмешкой, — но чёрное от белого пока ещё вполне отличаю. «ВАШ» человек и обычный пацан с улицы, на которого у вас появились какие-то планы, это две большие разницы. Честно говоря…

Дальше можно было не слушать. Ли развернулся и направился к выходу с парковки, бросив через плечо:

— Я ушёл. Всё на твоё усмотрение.

Водитель вкратце повторно обозначил, что местные этносы только для чужаков-хань на одно лицо. Между собой же, некоторые местные чувствовали разницу очень чётко. И кое-кому эта разница могла очень даже не нравиться. Особенно когда она сопровождалась сраной демонстративной независимостью, о которой приживал чужого народа на не своей земле не должен был и вспоминать. Приехал сюда (либо твои родители) — забыл всё, что было дома.

Глаза в пол, язык в жопу, Дин так и сказал дословно. Ничуть не робея под задумчивым взглядом ЮньВэнь.

— Погоди, — перебила его она. — Я, кажется, поняла… Давай с другой стороны. Этот человек был нужен менеджеру. Ли это чётко дал понять, я сказала вам. Допустим, всё, что ты говоришь, имеет место быть. Но тогда, в твоей же логике, это не твой, а наш человек. Потому что ты получаешь деньги от меня за то, чтоб делать то, что скажу я. А не то, что захочется тебе.

Она была ангельски терпелива и старательно проговаривала все тонкости.