Чаша гнева - Александр Борисович Михайловский

двух-трех часов и даже минут, и никакого маневра резервами обороняющаяся сторона совершить не успевает. Мощь воюющей армии в таком случае определяется возможностями промышленности, сумевшей произвести большое количество артиллерии прорыва и снабдить ее прорвой боеприпасов, расход которых будет исчисляться килотоннами.

- Но у нас нет такого количества тяжелых орудий, - возразил немецкий генерал, - и у Антанты тоже нет, хоть она и превосходит нас в количестве артиллерии. Как же тогда англичане с французами смогли прорвать фронт и опрокинуть нашу армию?

- Антанта сделала ставку на танки, или, как у вас говорят, «панцеркампфвагены», точнее, на массированное их применение, - ответил я. - Несколько сотен железных коробок без артподготовки в шахматном порядке двинулись впереди атакующей пехоты и тем самым полностью прикрыли ее от фланкирующего пулеметного огня. Артиллерия открыла огонь только в тот момент, когда они уже сблизились с вашими окопами, и имела задачей не разрушить оборону до основания, а оглушить ваших солдат и помешать маневру резервами. Операция была рассчитана по тактам, как хорошая музыкальная пьеса. А дальше все решало численное превосходство вражеской пехоты, без особых потерь сумевшей ворваться в вашу траншею. Дальше танки останавливались на два-три часа, пехота закреплялась на достигнутом рубеже, артиллерия перемещалась на новые позиции, после чего, по тому же сценарию, осуществлялся штурм второй траншеи... И как-то сманеврировать резервами ваш «гениальный» Гинденбург уже не успевал, потому что счет шел на часы, а не на сутки.

- Вот свиное дерьмо! - выругался Эрих фон Фалькенхайн. - И что же нам теперь делать, господин Божий Посланец?

- Там, в моем родном мире, через четверть века после этой войны случилась следующая, в ходе которой были найдены ответы на все заданные вопросы, - холодно сказал я. - Мне эти ответы известны, а вам нет, и делиться своими знаниями я начну не раньше, чем Германская империя и Советская Россия перестанут быть врагами. Я не меньше вашего хочу макнуть мордой в грязь и «просвещенных мореплавателей», и много понимающих о себе гордых галльских петушков, но главная задача - заключить мир на вашем Восточном фронте, прежде всего.

- Вот видите, мой добрый Эрих, - вздохнул кайзер Вильгельм, - господин Серегин скуп и неуступчив будто Шейлок, но это только до того момента, пока вы не приняли его условия, после чего он становится щедр как Лукулл. Собственно, я уже все решил после того, как увидел отрезанные головы Гинденбурга и Людендорфа. Как и положено настоящему монарху, этот человек не обещает того, чего не может сделать, и делает то что обещал. Мой добрый Рихард, давайте сюда текст мирного договора, пора его подписывать и кончать с этой канителью.

Первым на экземплярах мирного договора, предварительно тщательно его прочитав, расписался товарищ Ленин, единый в трех лицах: председателя Совнаркома, наркома иностранных дел и наркома обороны. За ним свои подписи поставила германская сторона. Последним договор подписывал кайзер Вильгельм. Поставив автограф на последнем экземпляре, он поднял голову и сказал:

- Господин Серегин, тут есть место и для вашей подписи, как гаранта договора со стороны Высших Сил, ибо без нее он будет недействителен. Слишком много крови было пролито на полях сражений и слишком многие хотят, чтобы этого документа никогда не было, поэтому берите перо и подписывайте.

Вот так я попал на страницы местной истории - не только как герой мифов и легенд, но и как официальное лицо, прекратившее вражду между Советской Россией и Германией. Не успел я поставить автограф на последнем экземпляре, как за окнами саданул раскат грома.

- Что это было, господин Серегин? - спросил Вильгельм, в то время как все прочие ошарашенно вертели головами.

- Это знак Господнего одобрения, нечто вроде бурных аплодисментов, - сказал я. - Вы, господа, все сделали правильно, и теперь мой Патрон вам благоволит. А теперь давайте я отвечу на вопросы генерала фон Фалькенхайна. Ответ первый, по части артиллерии. Все тяжелые орудия должны быть изъяты из состава пехотных дивизий и собраны в руках Верховного командования, составив группировку прорыва. Так поступило русское командование летом шестнадцатого года и тем самым добилось успеха. Также снимайте орудия главного калибра с ваших устаревших боевых кораблей, чья ценность в настоящий момент упала до нуля, и устанавливайте их на железнодорожные транспортеры с большими углами возвышения. Даже те корабельные пушки, что уже совершенно не котируются в морских линейных сражениях, на суше окажутся воистину оружием возмездия. Таким тяжелым молотком стоит бить по расположению вражеских штабов, своевременно выявленных вашей разведкой, а также по транспортным узлам, где будет происходить выгрузка резервов противника. Вся эта мощь на время проведения наступательной операции должна быть сосредоточена в руках командующего группы армий на направлении главного удара. Когда нужно набить кому-нибудь морду, то пальцы сжимают в кулак, а не растопыривают во все стороны. Возможно, нанеся тяжелый удар на одном направлении, которое будет у вас отвлекающим, вы погрузите свою тяжелую артиллерию в вагоны и отправите ее к месту главного удара, в то время как резервы Антанты будут притянуты к другому месту. И не стесняйтесь показывать вражеской разведке то, чего у вас нет, то есть деревянные макеты пушек там, где ничего не планируется, а также тщательно маскировать настоящие орудия. К концу этой войны воздушная разведка приобрела решающую роль, так что приготовьтесь изготавливать просто огромное количество маскировочных сетей, а все перемещения войск проводить в темное время суток, чтобы к рассвету уже ничего не напоминало о перегруппировке. Не бойтесь морочить противнику голову, на войне это не только допустимо, а необходимо.

- Да, - сказал генерал фон Фалькенхайн, - простые вроде бы вещи, а мы о них не додумались, или додумались, но применяли в ограниченном объеме, а не тотально, как этого требует господин Серегин. Особенно интересна мысль о деревянных пушках, которые при разведке с воздуха будут выглядеть как настоящие, чтобы маршал Фош до икоты пугался того, что никогда не произойдет. Но что мы должны делать в том случае, если Антанта, как и в описанном вами вашем прошлом, попробует массово применить против нас свои панцеркампфвагены?

- Против танков нужна сильная противотанковая артиллерия, - сказал я. - Меньшая ее часть в виде отдельных дивизионов должна находиться в составе пехотных дивизий для отражения вражеских вылазок местного значения, а все остальное необходимо сводить в ягдпанцербригады резерва верховного командования. Дело в том, что внезапно массовую танковую атаку организовать невозможно. В тот момент, когда британцы и французы будут гнать