Запад-81 (СИ) - Лозицкий Николай Алексеевич

   - Ну, и как дальше жить мыслишь боец? Когда в родное село придешь, и тебя спросят соседи, почему вернулся, что им ответишь? Невеселая браток, будет у тебя жизнь дома... Прямо скажем, скучновато будет...

   Красноармеец встал и дрожащей рукой попытался застегнуть воротник...

   - Все пропало, товарищ командир, наши бегут, а немца - силища!..

   В глазах солдата отражались растерянность и беспредельная тоска.

   - Да кто бежит? Твои товарищи честно сражаются, а ты говоришь: 'Бегут'... Бежал только ты да еще пяток, ну от силы десяток, что вон там, за деревьями, прячутся; а другие дерутся... И заруби себе на носу: Мы победим! Чего бы это ни стоило, победим! Просто хотя бы потому что нас больше! Только слезами и соплями тут не поможешь! Подними винтовку и иди приведи сюда вашего командира, вон к тем березкам! Я рукой показал куда. - Этих, что к кустам жмутся, с собой захвати! Спросишь лейтенанта Омельченко. Приказ понятен, товарищ красноармеец?

   - Да, товарищ лейтенант! Разрешите выполнять?

   - Как зовут-то тебя?

   - Матвеев Захар.

   - Ну, ступай, Матвеев, выполняй приказ!

   Спустя минуту, за кустами раздались команды: "Становись!", "По порядку номеров - расчетайсь!".

   Через несколько минут, к березкам подошли двое: Матвеев и коренастый мужчина в каске, с несколькими треугольниками в петлицах и медалью на прямоугольной колодке с лентой серого цвета и двумя продольными золотистыми полосками по краям.

   - Старшина Хильчук!

   - Лейтенант Омельченко. Какой части будете старшина?

   Глянув на меня, из-под густых бровей, старшина не дрогнув, ни одной мышцей лица, сказал:

   - А Ваши документики, глянуть можно, товарищ лейтенант?

   В один момент, мне стало ясно, что этого старшину, на горло не возьмешь, лучше сказать правду, а самое лучшее - сказать ему не всю правду.

   - Понимаешь старшина, в разведку нас послали. А в разведке действуют без документов. Приказ у меня - установить линию соприкосновения с немцами. Связи с войсками нет, что и где происходит - не известно. Вот такие, вот дела, Хильчук.

   - Верю, товарищ лейтенант. Если бы Вы диверсантом немецким были, нашлись и документы, и все остальное. А так все правильно. Хотя форма ваша, да и оружие - не встречал я такого.

   - Неделю назад выдали, а одел только сегодня ночью.

   - Правду вы говорите, товарищ лейтенант. Не обмялась еще Ваша форма, да станком ткацким еще пахнет - совсем новая! Я в этом деле понимаю, поскольку старшина роты я, в третьем батальоне шестьсот двадцать второго стрелкового полка.

   - Ну, а я - командир взвода управления отдельного артиллерийского дивизиона.

   - Из укрепрайона?

   - Нет, старшина, не из укрепрайона. Извини, больше не могу ничего сказать.

   - Да чего извиняться, товарищ лейтенант! Мы люди военные - понимаем!

   В это время, из кустов, где стоял замаскированный БТР, раздался крик моего наблюдателя:

   - Товарищ лейтенант! Немцы!

   Вместе со старшиной, подойдя к крайнем деревьям рощи, я поднял бинокль и увидел вдали немецких мотоциклистов. Они мчались по дороге, подымая пыль и судя по вспышкам, прочесывали обочины дороги пулемётным огнем. Я уже хотел дать команду на постановку неподвижного заградительного огня, как впереди звонко ударили пушки, и вся группа мотоциклистов пропала в разрывах. Судя по выстрелам, стреляли трехдюймовые орудия, приблизительно - артиллерийский взвод.

   Как-то резко наступила тишина, и было слышно как у меня под ногами деловито жужжит шмель. Присев под деревом и раскрыв офицерскую сумку, я стал рассматривать карту. Подошедший Хильчук, постояв пару минут рядом со мной, сказал:

   - Товарищ лейтенант, а карта у Вас, тоже какая-то новая?

   На вопрос старшины, я буркнул:

   - Хильчук, какую выдали, с такой и работать приходиться!

   Смотри! Высотка, на которой мы находимся, практически перекрывает дефиле между двумя болотистыми поймами вот этих речушек. Поэтому для немцев единственным удобным направлением для наступления в радиусе километров трех-четырех является наше направление. Согласен?

   - Похоже, что так, товарищ лейтенант.

   - Сколько у тебя людей, старшина?

   - Девяносто семь, семь ручных пулеметов и один ротный миномет!

   - Боеприпасы?

   - Почти полсотни цинков с патронами и семь ящиков гранат, ну и то, что есть у личного состава.

   - Добре! А что с ранеными?

   - Тяжелых успели еще до отхода отправить в тыл, а легких - двенадцать, фершал наш, уже перевязал и отдыхают в тенёчке.

   - Вот, что старшина! Пошли пяток бойцов с пулеметом вперед, пусть они выяснят, кто так добре причесал мотоциклистов и надо чтобы эти ребята продержались пару часов, пока мы здесь организуем оборону. На фланги отправь по отделению из десяти человек с одним пулеметом, пусть смотрят за флангами, а также собирают и отправляют сюда всех отступающих и отставших от своих частей. Я повторяю - всех! На машинах, повозках, лошадях - всех! Остальным окапываться. Если успеем окопаться, считай немцы будут воевать с батальоном, а не с неполной ротой!

   Тут старшина неожиданно задал вопрос:

   - А Вы давно в армии, товарищ лейтенант?

   - Чуть меньше года старшина, а что?

   - Понятно! Кадровый лейтенант уже бы нарезал участки, указывал сектора огня и места установки пулемётов на местности, проверил бы наличие у бойцов шанцевого инструмента и распределил их среди личного состава.

   - Вот вы этим и займитесь товарищ старшина. Я смотрю, у Вас боевой опыт есть? Кивнул я на "Боевые Заслуги".

   - Есть, товарищ лейтенант.

   - Вот и отлично. Да-а! Я видел нескольких связистов, сколько их? И что из связи есть?

   - Неполное телефонное отделение. Шесть телефонистов, семь полевых телефонов, девятнадцать катушек кабеля.

   - Отлично! Добавь в каждое отделение на фланги по одному телефонисту с аппаратом, а в разведгруппу добавь двоих, и пусть сразу два кабеля тянут от тех артиллеристов - так надежнее. Понятно?

   - Да, понятно, товарищ лейтенант!

   - Выполняйте старшина!

   Земля на высотке нетрудная. Думаю за час - полтора, у нас уже должна быть траншея в полный профиль. Впереди, до кромки леса расстилалось белое поле цветущей гречихи, кое-где прерываемая полосками каких-то других растений и попятнаное воронками от бомб. Казалось, гречишное поле покрыто глубоким свежевыпавшим снегом. Тишина такая, словно и не было войны. За нами метров на восемьсот в глубину, до самой железной дороги, тянулся луг с редким кустарником, справа и слева у насыпи ограниченный небольшими вишневыми садиками. В километре на юго-востоке в густых садах пряталась железнодорожная станция. Отсюда, с высоты, была видна водокачка.

   Однако одно обстоятельство меня насторожило и встревожило. Стрелки рыли одиночные стрелковые ячейки, а не окопы, на значительном расстоянии друг от друга. Конечно, это безопаснее. Если снаряд попадет в расположение взвода, даже отделения, большого вреда это не принесет, люди останутся целы. Но как взводный или отделенный командир будет управлять действиями своих подчиненных, во время боя? Да, и солдат, чувствуя локоть соседа, будет себя намного уверенней чувствовать! Подумав над этим, решил провести такой эксперимент:

   - Товарищ старшина, подойдите ко мне!

   Хильчук, как положено за три шага попытался перейти строевой шаг. Махнув рукой, я сказал:

   - Старшина, сейчас не до шагистики! Подайте команду: 'Все ко мне!'

   - Рота, слушай мою команду! - У старшины неожиданно оказался густой и зычный бас. - Бегом ко мне!

   Тотчас же к нам поспешили несколько бойцов, окапывающихся по соседству. На других команда не произвела ни малейшего впечатления. Они просто ее не услышали и продолжали заниматься своим делом. Напрасно Хильчук повторил ее дважды, сопровождая энергичной жестикуляцией.

   - Достаточно, старшина, - сказал я, - соберите личный состав через посыльного. А пока они соберутся по рассуждаем, подумаем.