Угроза мирового масштаба-2 - Эл Лекс

чтобы просто отбросить в сторону, как лист бумаги, изрисованный бессмысленными детскими каракулями.

Я был почти уверен, что за этими воспоминаниями настоящего Марка и подозрительными сценами из его жизни скрыта какая-то тайна, которая может если не перевернуть мир, то поставить многие неочевидные вещи по своим местам. Тут определенно нужно было разобраться и начинать именно с восстановления памяти.

Поэтому — однозначно Громов, а не Ванесса.

Всю неделю мысли сами собой возвращались к тому, что я видел лишь в обрывках сна: чёрная маска, разбитая красная машина, кровь, зал с колоннами…

Я сопоставлял картинки, пытался собрать их в единое целое или вспомнить, видел ли уже что-то подобное, но пока ничего не смог понять.

Кроме проблемы с воспоминаниями Марка, очередная учебная неделя отметилась первыми стрельбами из маноматов, и на сей раз это были уже не охолощенные полу-игрушки, а настоящее оружие, которое ради тренировки привезли в Академию и, судя по всему, после пострелушек должны были увезти обратно. С этим тут было строго.

Надо сказать, весь мой восторг насчет этого оружия после стрельб стал только сильнее. А там было чему порадоваться.

Маномат, практически не двигаясь в руках, посылал в сторону цели снаряд, который не был подвержен гравитации и летел строго по прямой, пока не попадал в какую-то цель.

Снаряд оружие создавало из самого простого по молекулярной структуре вещества, которое могло использоваться в этом качестве — из углерода. Но не обычного, а спрессованного до состояния искусственного алмаза.

Имея огромную крепость и немаленькую массу, порядка семи граммов, снаряды набирали огромную скорость — ни одному болту ни из одного, даже стационарного арбалета не снилась, — и пробивали всё, что встречали на своем пути. Практически как мой нож, только приближаться вплотную к противнику было не нужно.

Мне уже не терпелось обладать собственным маноматом, и чем дольше я с ним тренировался, тем сильнее этого хотелось.

Под руководством Нова мы постреляли из положения стоя, с колена и даже лежа.

Прицельные приспособления маномата не сильно отличались от арбалетных, поэтому я быстро с ними освоился. Техника стрельбы тоже была похожей — не двигайся в момент выстрела, и не жми со всей дури на спуск, а аккуратно и нежно тяни его на себя — и все будет отлично.

Пользуясь этими нехитрыми правилами я уже со второго выстрела начал укладывать пули в круг размером с подушечку большого пальца на двадцати метрах, и это я еще не особенно старался, чтобы опять не переборщить.

Но, как ни странно, нашелся кое-кто другой, кто переборщил, укладывая пули практически одна в одну.

И что странно, этим человеком оказался Нокс.

Растяпа и раздолбай, который до сих пор не мог взять в толк, что нельзя направлять оружие на людей, даже разряженное и даже случайно, с положения лежа натурально клал пулю в пулю так, что основа из броневой стали, на которой крепилась мишень, в конечном итоге оказалась продырявлена насквозь.

Выглядело это эпично и вызывало удивление.

Возможно, я бы тоже так смог, но для этого пришлось бы действительно постараться, в чем я все равно не видел смысла — моя кучность меня вполне устраивала.

Но парадокс в том, что, судя по удивленному лицу Нокса, когда он увидел свой результат, он и не старался-то вовсе. Просто делал то же самое, что делали все остальные, а выходило у него лучше многих на порядок.

Он ещё долго не мог поверить, что у него это получилось так легко, и после урока никак не мог успокоиться. Доставал всех с вопросом:

— Ты видел, а? Видел, что я вытворял?

Мне оставалось только за него порадоваться.

Проблему со сном, кстати, я тоже смог решить.

Просто перестал в течение дня тратить всю ману, как делал до этого, и немного оставлял на вечер. Перед сном использовал ее, сплетая несложную паутинку Ловца Снов и подвешивая над своей кроватью.

Заклинание, подобно Личной Защите, не позволяло моему мозгу отвлекаться на всё то, что могло помешать выспаться, включая и назойливые воспоминания. Оно меня выручало.

Я никогда не использовал это плетение раньше, поскольку оно точно так же отсекало и внешние раздражители, вроде звуков или света, и не позволяло моментально отреагировать на неожиданную опасность… Но сейчас, в Академии, мне никакой опасности и не должно было грозить. Так что я с облегчением осознал, что теперь смогу хоть как-то выспаться.

По крайней мере, между тем, чтобы стать невротиком с трясущимися руками и мешками под глазами, и тем, чтобы слегка снизить градус параноидальности, я выбрал второе. Такой выбор был более логичен.

И расчет оказался верен — до самых выходных меня больше не преследовали воспоминания Марка, ни в нарезанном, ни тем более в целом виде. Я отлично высыпался и на занятиях выкладывался на полную, легко повторяя новые (а для меня — старые) плетения и зарабатывая хорошие оценки и репутацию среди преподавателей.

А потом наступило воскресенье и мы снова отправились в город, и теперь уже мне самому пришлось просить Ванессу погулять, пока я буду занят своими марковскими делами.

Она сначала сделала вид, что надулась, но потом, видя, что я не верю, рассмеялась и лишь поцеловала меня в щеку, добавив:

— Как закончишь — позвони, пересечемся! Мне тоже по делам надо.

И унеслась, щебеча с кем-то по телефону.

Я же вызвал такси и доехал прямиком до клиники профессора Громова.

Глава 18

Клиника нисколько не изменилась с момента моего последнего посещения — ну а с чего бы ей меняться?

Всякого рода богачи и аристократы привыкли к ней именно к такой, она их устраивала, так что менять коней на переправе у руководства клиники не было ни единой причины.

Я расплатился с таксистом, поднялся по ступенькам на крыльцо здания и вошел в разъехавшиеся прямо перед носом стеклянные двери. В фойе клиники сегодня было немноголюдно — всего лишь пара человек, стоящих возле стойки регистратуры, поэтому тихий звон колокольчика, возвещающий о новом посетителе, разлетелся по гулкому мраморному залу моментально.

— Здравствуйте, — одна из девушек за стойкой моментально обратила на меня внимание и сверкнула белоснежной дежурной улыбкой. — Проходите, пожалуйста, ко мне.

Я подошел к стойке, по пути отметив, как по мере приближения администраторша скользила по мне придирчивым взглядом, от пяток до самой макушки. А ещё я буквально слышал, как попискивает в ее голове от нажатия кнопок калькулятор, и, видимо, итоговая сумма ей понравилась, поскольку, когда я подошел, улыбка девушки стала еще шире.

Ну еще бы ей не понравилось — Ванесса не от балды же выбирала мне новые шмотки, у нее явно была какая-то тактика.

— Добро пожаловать в нашу клинику! Скажите, вы по записи?

— Я к профессору Громову, — небрежно бросил я. — Он меня ждет.

Девушка сначала недоуменно моргнула, моментально погасив улыбку, а потом, когда до нее дошел смысл сказанного — заулыбалась еще шире. Дружелюбно и приветливо.

— Да, конечно, профессор предупредил нас! Позвольте, я вас провожу.

— Сам доберусь. Где он меня ждет?

— Третий этаж, кабинет под номером ноль-ноль, — прощебетала девушка, повернув голову чуть набок. — Может быть, вас все-таки проводить?

— Нет, не нужно. — Я покачал головой. — Лучше скажите, Джулин сегодня здесь?

— Джулин? — Она нахмурилась. — Простите, не знаю такую. Она кем работает?

— Медсестра… наверное. — Я пожал плечами. — Не знаю, как у вас это называется.

— Одну секундочку!

И администраторша упорхнула к своим товаркам. Подергала их, собрала в стайку, и несколько секунд они шушукались, после чего так же быстро разбежались по своим рабочим местам.

— Джулин больше не работает в этой клинике, — тоном, в котором чувствовалась некая доля злорадства, сообщила администраторша.

— Да? А почему, не знаете?

— У нее закончился срок практики, — охотно пояснила девушка. — Начался учебный год, и она вернулась к учебе в институте.

Ах вон оно что, Джулин тут была на практике… Ну, теперь хотя бы буду знать, что уволилась она не из-за меня, и моя душа спокойна.

— Большое спасибо за информацию. — Я улыбнулся девушке своей самой очаровательной улыбкой. — Тогда я отправлюсь к профессору.

— Если у вас будут еще какие-нибудь вопросы, обязательно обращайтесь!

Не оборачиваясь, я направился к лестнице и по белому мрамору поднялся на третий этаж, где прошел в самый конец коридора, ориентируясь по цифрам на дверях.

Наконец добрался до кабинета с номером ноль-ноль. Негромко постучал и, выждав для приличия секунду, нажал на ручку двери.

— Да-да, открыто! — запоздав на половину секунды, отреагировал Громов, но я уже был внутри.

— Сейчас, одну секундочку! — снова произнес профессор, сидя за столом и не отрывая глаз от окуляров микроскопа. —