Евгений Шалашов - Цитадели

— Да вот, и я-то тебя тоже, — вдруг засмеялась Машка. — А иначе бы сразу убила! Бобриха на выданье!

— Роман-то хоть понравился, — забеспокоился вдруг я.

— Ну не хуже и не лучше прочих. Не Бушков, конечно. И не Белянин.

— Но читать-то можно? — с упавшим сердцем спросил я. Девчонка права — когда книга вышла из печати, мне она показалась полнейшей фигней.

— Если прочитала — значит можно, — усмехнулась Машка. — Ты, лучше, шампанское открывай. Давай, за встречу…

За встречу Машка слегка пригубила. Посматривая на меня, как любящая жена на непутевого, но все еще любимого мужа, вздохнула:

— Ешь давай. Я ведь тебя третий день жду. Думала — сначала отлуплю, а уж потом поужинаем. Шампанское, между прочим, французское. Кстати, у меня еще и горячее есть — твоя любимая печенка. В третий раз готовлю! Налей еще…

Чего никак не могу освоить, так это искусство разливания шампанского. Обязательно перельется через край! Маша подняла свой бокал и лукаво спросила:

— Н-ну, за что пьем?

— Наверное, за тебя, — предложил я.

— За нас! И, — потупила она взгляд, — за то, что у нас будет ребенок.

Обалдев от новости, я выпил, едва не проглотив свой бокал. Поперхнулся.

— По спинке постучать? Или не рад? — требовательно посмотрела она на меня.

— Конечно, рад, — откашлявшись, сказал я. — Только вот, как-то неожиданно…

— А почему не говоришь: «Может, ошибка? А может — не от меня?»

— Как принято во всех подростковых фильмах. А ты, как это положено по жанру, бьешь меня по мордам и гордо уходишь прочь.

— Могу и без мордобоя уйти, — возмущенно вскинула она конопатый нос.

— Давай, — вяло предложил я. — А я буду бежать следом и кричать: «Вернись, я всё прощу!» Что я жене-то скажу?

— Скажешь правду. Или, — пожала она плечами, — вообще ничего не скажешь. Я, понимаешь, на женитьбе и алиментах не настаиваю. Так что — все зависит от тебя. Жена твоя может вообще ничего не узнать. А расскажешь…

— Рассказать, что где-то в… непонятном месте у меня скоро будет ребенок?

— Почему — скоро? Как положено, через девять месяцев. Пока только один прошел.

Я посмотрел на Машкин живот. Вполне плоский, хотя мы и расстались почти год назад. Опять забыл, что в Застеколье время течет по-другому. Я уходил в апреле. Сейчас май. Правда, уже следующего года. Значит, у нас прошел год с лишним, а здесь — два месяца. Интересно, я сумею когда-нибудь соотносить «то» и «это» время? Хотя что это меняет? Единственно, что когда родится ребенок, на «Большой земле» пройдет еще лет десять…

— Есть у тебя Олег, черта — из мухи слона делать. Пытаешься продумать — а как отнесется к этому жена. Как отнесется — так и отнесется. Мне, честно говоря, все равно. Извини, но я эгоистка. Для себя я знаю — у меня будет ребенок! А этого по всем законам быть не могло… Понимаешь?

— Мне Ярослав говорил, — кивнул я.

— Стало быть, ошибался дядька!

— Ты уже рассказала?

— Хотела тебя первого обрадовать. Но не похоже, что ты сильно рад.

— Подожди, дай привыкнуть, — попытался я «переварить» новость. — Не забывай — я-то отец со стажем. Дочке семнадцать, почти невеста. Как вспомню о ползунках, распашонках, подгузниках…

— Памперсах, — уточнила она. — Отстал ты от жизни.

— Во-во. Если честно — то просто страшно!

— Между прочем, могу и без папаши обойтись. Как-нибудь сама воспитаю.

Кажется, Мария обиделась всерьез. Что ж, можно сделать скидку на состояние беременной женщины.

Я встал и слегка приобнял ее за плечи:

— Глупая… Меня укоряешь, а ведешь себя — как подросток. И вообще — тебе вредно волноваться.

Машка уткнулась мне в грудь и заплакала.

— Олег, ты просто не представляешь, каково быть женщиной и жить, зная, что у тебя никогда не будет детей. Знаешь, сколько лет я смотрела на чужие колясочки и чуть не выла?! А потом вдруг… Вы, мужики, даже и не представляете себе — какое это счастье!

— Ладно, Машка, — погладил я ее по голове. — Все будет хорошо. Как-нибудь. И родим, и воспитаем!

Точно, — всхлипнула она, попытавшись улыбнуться. — Так вот возьмем вместе — и родим! Тебя, кстати, дядька просил зайти. Не торопись, поешь спокойно.

…Ярослав сидел в кресле важный, как кардинал Ришелье. Для полноты сходства не хватало мантии, да еще бы не помешало обзавестись эспаньолкой.

— Явился, — грозно поприветствовал он меня. — Шлялся, понимаете ли, неизвестно где. С какими-то колдунами да кикиморами водку жрал. И опять в передрягу угодил. Ты как — не можешь без этого? Вечно тебя ловят, в тюрьмы сажают. Самому-то не надоело? А Машка тут без тебя с ума сходила, чуть на стенки не бросалась. Борис всю нечисть на уши поставил. Тритоны и игоши все озера и болота излазили, пока тебя не нашли. Хорошо еще, что водяной нам кое-чем обязан.

— Я, между прочим, — в тон ему отозвался я, — лицо теперь официальное…

— Знаю-знаю, — хохотнул Ярослав. — Лицо, донельзя официальное, уполномоченное и намоченное.

— Могу документ показать, — обиделся я.

— Верю-верю, — замахал он руками. — Можем даже копию снять для библиотеки. Когда-нибудь музей сделаем, вот туда и поместим. Ладно, нам уже сообщили о представителе. Бумаг-то вроде не положено никаких подписывать? Мы же для официальной не существуем. А если и существуем, то в пределах субъекта федерации.

— Не нужно, — успокоил я Ярослава. — Кстати, а кто ты будешь по должности? Комендант Цитадели? Он же — начальник разведки и контрразведки.

— Что-то вроде этого. А также — замполит и зампотех. Ведаю литературой и потехами. Ладно, шутки в сторону. Во-первых, спасибо за книгу. Народу поприбавилось изрядно. Человек двести явилось.

— Может, переиздание закажете? — невинно осведомился я.

— Шиш, — погрозил мне пальцем Ярослав. — Лучше продолжение напиши. Мы все за животики хватались…

— Ты бы лучше рассказал — куда меня вынесло?

— Как куда? На остров, к старому ведьмаку. Это и ежу понятно. Другой вопрос — почему именно туда? Всех «выносит», как ты изволил сказать, к Цитадели. А тебя… Ну хорошо еще, что не в само озеро или в болото. Аггей из-за смерти Евдохи сильно убивался. Если тебя это утешит, то сообщаю — он уже всю чертову мельницу разворотил.

Мне стало грустно, когда я вспомнил Евдоху и Аггея. Любовь…

— Да не убивайся так. Никто тебя ни в чем не винит. Нечасто такое бывает, чтобы нечисть из-за человека гибла.

— Ярослав, а кто на нас напал?

— А мне откуда знать? — пожал он плечами. — Я там не был. Водяной говорил, что нечисть пришлая, не наша. Но и он толком никого не видел. Ты голову над этим не ломай — у них свои разборки. Они в наши дела не встревают, а мы в их дела не лезем. Ну за исключением редких случаев.

— Как егеря в заповеднике. Бережете нечисть от мира, а мир — от нечисти.

— Видишь, какой ты умный.

— Ты не досказал — что во-вторых?

— Так ты сам меня и перебил. Нужно отвести группу новичков на дальний рубеж. Народ прибывает. Само собой, пойдешь не один. Гнома тебе дам. Он и дорогу покажет.

— А реальная цель? Не может быть, чтобы Гном один не смог отвести.

— Ишь, какой, недоверчивый, — усмехнулся Ярослав. — Ищешь во всем второе дно? Правильно делаешь. Ты назначаешься комендантом малой Цитадели.

— Это с чего вдруг? — опешил я.

— А с того, друг мой ситный, что ты теперь не простой ратник, а представитель Президента. Дипмиссий и резиденций у нас нет. Будь ты хоть премьер-министром, но здесь нужно дело делать. Ратников простых у нас теперь хватает. Ты, кстати, постарался. А тех, кого можно командирами ставить, — очень мало. Не вытаскивать же с «Большой земли»? Ну есть и еще кое-что. У Машки отца и матери нет, так что она мне вместо дочери. А мой зять не может быть обычным воином.

— Круто, — ошизел я от такой новости. — Без меня меня женили… Можно бы и спросить — согласен я или нет.

— Ну братец ты мой, — развел руками Ярослав. — А я тут при чём? Мне Мария сказала — выхожу замуж. Ты что — против?

— Слушай, — начал я злиться. — Ты не забыл, что я женат? И жену свою люблю. И дочка у меня есть.

— Ну а где же они? Почему их сюда не привел? Мы же с тобой в прошлый раз говорили. Помнишь? Если с тобой будет семья, то ты — как священная корова. Было такое?

— А как их сюда привести? — огрызнулся я. — Что я должен был жене сказать — поехали, милая, в Застеколье?

— А хоть бы и так. Но ты сам выбрал. Значит — будешь иметь семью и здесь, и там.

— Ярослав, сволочью не хочу быть, как ты не понимаешь? Понимаю, да — с Машкой роман завел. Жене изменил. А что потом? Изменять здесь и там?

— А ничего не будет, — сказал Ярослав как-то мягко. — Значит, будешь иметь две семьи. Одну — там. Вторую — здесь. И никому ты изменять не будешь. Как ты не можешь понять, что «там» и «здесь» — это совершенно разные вещи. Если, друг мой ситный, у тебя сейчас анализ крови сделать, то группа будет совсем не такая, что на «Большой земле». И здешний Олег — он даже биологически другой человек, нежели «тамошний» Олег Васильевич Кустов… Ты не помнишь, когда тебя принесли, чём ты болел?