Адмирал Империи – 60 - Дмитрий Николаевич Коровников

награждал достойных. Следовал закону — своему закону, да, но всё-таки закону.

Откуда же эта ненависть? Откуда эти толпы и крики о смерти?

Спящие ячейки — вот ответ, который приносил хоть какое-то утешение. Агенты влияния его многочисленных врагов, — профессиональные провокаторы, которые ждали своего часа, вербовали недовольных и готовили этот спектакль для камер. Именно они вывели на улицы горстку крикунов — может быть, несколько сотен, может быть, тысячу — и создали иллюзию массового протеста.

Да, именно так. Большинство жителей столицы по-прежнему лояльны, по-прежнему благодарны за всё, что он для них сделал. Просто это большинство сидит по домам или находятся на работе, как и положено законопослушным гражданам в такое время, а на улицы вышли провокаторы и их жертвы — наивные дурачки из нижнего сектора, которых легко увлечь красивыми лозунгами, а также молодёжь, которая жаждет приключений и не понимает, чем эти приключения могут закончиться.

Эта мысль принесла некоторое облегчение — не полное, потому что где-то в глубине сознания первого министра продолжал шевелиться червячок сомнения, нашёптывая, что всё не так просто, но достаточное, чтобы дышать стало немного легче.

Однако другая мысль — еще более тревожная, тут же заняла её место, вползая в сознание Грауса, как змея в нору.

Если враг имеет спящие ячейки среди простых горожан, почему бы ему не иметь их среди тех, кто ближе? Кто имеет доступ к первому министру, каждый день видит его, встречает его в коридорах, знает его планы?

Птолемей машинально обвёл взглядом командный центр, и этот взгляд был взглядом человека, который разучился доверять, и который в каждом лице видит потенциального предателя. Офицеры за терминалами, операторы связи — монотонные голоса, передающие приказы и получающие доклады. Охранники у дверей — застывшие статуи в тяжёлых бронескафах, с оружием наизготовку. Генерал Боков со своим адъютантом — стоят у тактического стола, обсуждают что-то вполголоса.

Каждый из них прошёл проверку на лояльность — многоуровневую, тщательную, с детекторами лжи и анализом биометрических данных. Каждый из присутствующих имел безупречное личное дело, биографию и рекомендации от таких же безупречных начальников.

Эти ребята действительно верны.

Его взгляд остановился на массивных дверях командного центра — тех самых, через которые он вошёл несколько часов назад, когда мир ещё казался управляемым. За этими дверями — коридор с ещё не одним постом охраны. Многоуровневая система безопасности — сканеры сетчатки, которые невозможно обмануть, сканеры отпечатков пальцев, анализаторы ДНК. Детекторы металла, взрывчатки, способные уловить миллиграмм пластита.

Здесь он был в безопасности — насколько вообще может быть в безопасности человек, которого ненавидят. Здесь, а не в башне «Кремлёвская» — там, наверху, где любой уборщик теперь, после увиденного в новостях, мог оказаться убийцей, где каждое окно было потенциальной точкой для снайпера, а каждый коридор мог скрывать засаду.

Первый министр решил, что останется здесь. До конца кризиса он не покинет командный центр. Пусть наверху бушуют толпы, сносят его памятники и жгут машины. Пусть агенты врага безрезультатно рыщут в поисках возможности нанести удар. Пусть весь мир катится к чертям собачьим. Здесь они его не достанут…

— Господин первый министр?

Голос секретаря вырвал Птолемея из размышлений, вернул его из мира страхов и подозрений в реальность. Его личный секретарь по фамилии Кучерявенко всё это время стоял в отдалении, старательно изображая невидимость, как и положено, — стоял и ждал, когда начальник обратит на него внимание или отдаст какое-нибудь распоряжение.

— Что? — голос прозвучал резче, чем Птолемей намеревался, и секретарь вздрогнул — едва заметно, но первый министр это уловил.

— Вам приготовили помещение для отдыха, — произнёс Кучерявенко осторожно, словно обращался к хищнику, который может в любой момент наброситься. — Вы на ногах уже несколько часов. Возможно, стоит немного отдохнуть, привести себя в порядок?

Птолемей хотел было отмахнуться — какой тут отдых, когда враг приближается, когда столица бурлит и всё идёт к чертям? — но затем задумался, и мысль, которая пришла ему в голову, заставила его пересмотреть первоначальную реакцию. Действительно, сколько он уже не принимал душ и не менял одежду, которая уже пропиталась потом и запахом тревоги?

Он чувствовал себя измотанным — не столько физически, сколько эмоционально. Слишком много потрясений за слишком короткое время. А ещё Птолемей понял, что ему нужно побыть одному. Хотя ненадолго. Вдали от этих глаз, которые смотрят и оценивают. И от этих ушей, которые ловят каждое слово.

— Хорошо, — произнёс он, поднимаясь из кресла, он сидел неподвижно слишком долго. — Проводи меня. Генерал Боков!

Усатый генерал повернулся и вытянулся по стойке «смирно» — движение было отработанным, вбитым в тело за сорок лет армейской службы.

— Да, господин первый министр?

— Я буду в своих личных апартаментах. Если что-то изменится — немедленно докладывайте. — Птолемей помедлил. — И сообщите, когда вернётся барон фон Щецин.

— Слушаюсь, господин первый министр…

Глава 2

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: центральная планета Новая Москва-3. Командный центр сил планетарной обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Птолемей кивнул и направился к боковой двери, ведущей в жилой сектор бункера. Кучерявенко семенил следом, прижимая к груди неизменный планшет — универсальный инструмент современного чиновника, без которого тот чувствовал себя голым и беззащитным.

Помещение, отведённое для первого министра, оказалось небольшим, но функциональным — насколько вообще может быть функциональным помещение в военном бункере, спроектированном для выживания, а не для комфорта. Спальня с широкой кроватью, обтянутой серым армейским бельём — практичным, прочным, начисто лишённым индивидуальности, бельём, которое одинаково хорошо подходило для генерала и для рядового, для первого министра и для последнего техника. Санузел с душевой кабиной из матовой нержавеющей стали, сверкающей холодным светом ламп. Небольшой рабочий кабинет с терминалом связи и письменным столом из синтетического дерева, которое выглядело почти как настоящее, но не пахло деревом и не скрипело под пальцами.

Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет — психологи утверждали, что этот оттенок снижает тревожность и способствует концентрации, хотя Птолемей сомневался, что какой-либо цвет способен помочь в его нынешней ситуации. Освещение — мягкое, рассеянное, имитирующее естественный свет, хотя до естественного света отсюда было полкилометра скальной породы. На экране напротив кровати транслировалась панорама города на рассвете: солнце поднималось над горизонтом, заливая крыши небоскрёбов золотистым светом, и это было красиво — и абсолютно бесполезно, потому что Птолемей знал, что творится там, под этим красивым небом.

Первым делом он прошёл в санузел и включил воду.