Уничтожить - И. В. Ставров

высился небольшой бассейн, а неподалёку натыкали жилых зданий. Лёха поковылял к зданию бассейна, на углу которого поставили скамейку.

Блаженно выдохнув, он закрыл глаза и вытянул больную ногу. Осьминог боли неустанно шарил своими щупальцами по бедру, взрываясь то там, то тут. Вскоре послышались шаги, и к углу слева прислонился человек. Лёхе не хотелось поворачивать голову, хотя незнакомца всё равно рассмотреть бы не удалось.

— Але, ёпта? Здоров, Лысый, ну чо, как? — незнакомец с кем-то начал разговор. — …Да ты чо? А она чо?.. А ты чо?.. Вдул?? Красава!

Поднеся к лицу руку, Лёха ответил на звонок:

— …Слушай, обезболивающие нужны. Срочно. Чтоб писец стал лучшим другом, а белочка бы дома убиралась.

— …Ещё раз её в кино хочешь сводить? Слышь, есть тут одна совершенно новая и убойная тема! Аще такого никогда не было! Да зуб даю, мля!

— …Так где, говоришь, обезболивающие? И сколько?

— …Там в навороченном зале киношку крутят! Даже вкус и тактильные ощущения присобачили! Ты даже не вдупляешь, чо там! Счастья будет до усрачки!.. Чо? Сколько? Да фигня вопрос!..

— …А у тебя жопа не треснет, родимый, за новые обезболивающие такую цену ломить? Это же в пять раз больше обычного! Нихера не знаю! Бабло как и в прошлый раз получишь.

— …Воу-воу, ёпта! Чо ты как понос резкий? Нормально же общались, ну! Нашептали тут мне, что в другом зале подешевле. Чо? Да, как и в прошлый раз. Ну! Дуй к Цветочной улице, сам знаешь, куда…

Лёха был не в духе, поэтому убрал руку сразу же. Незнакомец же ещё некоторое время общался с Лысым, потом тоже отлип от стены и удалился куда-то по своим делам.

Стемнело. Рабочий день закончился и улицы стали оживлённее. Лёха тоже поковылял к Цветочной, благо, было по пути. Ну, хоть не придётся до утра бродить по городу.

Пятый дом на Цветочной находился через квартал. Воровато оглядевшись, Лёха привычно запустил руку в водосток, пошарил, и незаметно опустил в карман обезболивающее. А в водостоке теперь лежала бумажка с одобренными кредитами на запрошенную барыгой сумму. Клиентом Лёха был проверенным, и друг друга стороны не кидали. Как-никак, с 15 лет ими пользуется.

Повсюду в городе, даже в стойлах, мигала раздражающая реклама, а призывные голоса с голографических плакатов предлагали приобрести всё и сразу. И желательно не один раз. До дома он добрался к 11 вечера. Нога совсем разболелась и скрипела даже в состоянии покоя. Пока ковылял, сделал запрос в медцентр, но результат не обрадовал. Ему не одобрили кредит даже на осмотр у врача, не говоря уже о лечении перелома. Добравшись до своего загаженного подъезда, он поднялся на второй этаж и открыл дверь. «Своя квартира» — архаика столетней давности. Поскольку золотые поголовно живут в кредит, позволить себе невероятную роскошь, вроде квартиры, у них не было никакой возможности. Инсулы просто принадлежали какой-нибудь корпорации или кисену, которые и сдавали в аренду метры в квартире.

Когда Лёха под стол ходил, дедушка, которому тогда было 46 лет, рассказывал сказки на ночь о том, что когда-то люди могли себе позволить купить квартиру только для себя и своей семьи! Лёха же вынужден делить небольшую однушку с ещё двумя десятками таких же золотых, как и он. Пока одни работали в дневную смену, голые стены оглушал храп тех, кто пришёл с ночной. Затем менялись нарами.

Сегодня Лёха опоздал и пришёл на целый час позже обычного. Все уже давно пускали слюни в подушки, а штын стоял такой, что не помогало даже настежь открытое окно и запах свежей еды из общей кухни. Услышав приглушённый голос рекламы, Лёха поморщился: и здесь от неё не скрыться. Он покосился в сторону закрытого простынками угла, за которым спала семья Адыгбаевых с двухлетним дитёнком. Семейные всегда отделялись занавесками. Кое-где между взрослыми на двухэтажных нарах сопели сироты, начавшие, как и Лёха, работать в раннем возрасте.

Наспех перекусив пластиковой кашей, Лёха присел на своё место в углу, и, поморщившись, вытянул ногу. Ближайшие пару недель он почти наверняка не сможет работать, следовательно, и платить за аренду койко-места. Впереди отчетливо замаячила перспектива выживания на улице. А с такими ранами на улице долго не живут… В памяти ещё свежи воспоминания о стае собак, напавших на него поздно вечером, когда он возвращался со смены. Спасла его случайная заброшка, на которую он от страха взлетел с такой скоростью, что до сих пор, иногда проходя мимо неё, недоумевал, как вообще возможно одним махом запрыгнуть на трёхметровую стену.

Потянувшись было за обезболивающими, он помедлил, а потом решил позвонить самому близкому человеку из всех. Сперва хотел старшему брату, но передумал, и набрал Юйлинь. Разговор получился недолгим и бессмысленным, так как подруга тоже ложилась спать.

— Это ты с кем, Лёх? — прошептал откуда-то справа Азамат, когда Лёха повесил трубку. У Азы были проблемы со сном, и он, приходя со смены, частенько не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок или играя во что-нибудь по нейрофону, чем и занимался сейчас.

— А, Аза, снова не спишь? — ни с кем, кроме подруги, общаться Лёхе не хотелось. — Да так, знакомая одна…

Он понимающе хмыкнул и предположил:

— Девчонка твоя? Серьёзно всё?

— Да какой там…

Лёха усмехнулся и провёл пальцами по небольшому сосуду, на который падал лунный свет, смешиваясь с мелькающими рекламными щитами.

— Слушай, Лёх, — замялся Азамат, заметив странное движение соседа. — Такое обычно не спрашивают, но… Это ведь то, о чём я думаю? Хранишь прах кого-то из твоих близких? Как и у всех, да?..

Личные вопросы в стойлах принято было задавать только близким людям, но Лёха не обиделся и кивнул:

— Да. Это то, что осталось от матери, — равнодушно произнёс Лёха и еле слышно задумчиво закончил: — Как и у всех…

— Что… с ней случилось?

— Умерла от пневмонии, а хоронить было дорого…

— А страховка?

— Не покрывала.

Азамат ненадолго замолчал, поискав глазами второй сосуд, и уже хотел было задать очередной вопрос, но Лёха опередил его:

— Он разнорабом пахал, но платили мало и батя записался в ЧВК «Вебер», а через полтора