Уничтожить - И. В. Ставров

— Фоблюдай! Чувфтво! Ранга! — каждое слово он сопровождал отточенным ударом.

Всю экзекуцию перед глазами Лёхи мелькали сапоги газыря, но он с ненавистью неотрывно смотрел прямо в глаза девушки, что с лёгкой улыбкой наблюдала за представлением. Телохранителя она решила в это не вмешивать. Золотым нельзя было смотреть в глаза кисенам, но в последние годы Лёхе всё это настолько осточертело, что стало плевать на здравомыслие. Нагайками били его часто и много, как и большинство золотых, и он уже знал, как правильно лечь на асфальт и закрыться руками.

Резкая боль в бедре оторвала его от пристального изучения внешнего вида девушки. Газырь совсем распалился и уже пинал его стальным носком сапог. Вспыхнувшая боль в бедре выдавила слёзы из глаз, и Лёха сжался ещё сильнее. Вскоре удары прекратились, и газырь отчитался о проделанной работе кисену. В голове всё плыло, в ушах стучала кровь, и слов Лёха не услышал.

— Встань, — тем же спокойным голосом произнесла девушка.

Ему не надо было приказывать, так как он уже стоял на четвереньках, приходя в себя. Нога наливалась болью, и это было очень плохим знаком. Не хватало ему ещё и травмы… Самым страшным в этом мире было заболеть. Не дай бог сляжешь хотя бы на пару дней, и лишишься зарплаты. Заболеть, конечно, было страшно, а вот перелом, выключавший на месяцы, так и вовсе мог навлечь кредитную кабалу до седьмого колена. А вызов скорой был подобен вызову всадников апокалипсиса — и правнуки не расплатятся.

Опёршись на ногу, Лёха хотел было подняться, но внезапная боль пронзила бедро, и он еле удержался, чтобы не рухнуть снова. Он в отчаянии обвёл взглядом улицу. Прохожие, такие же золотые, как и Лёха, обходили место экзекуции за километр, но смотрели они на кисена и газыря с неприкрытой ненавистью. На месте Лёхи успели побывать многие, и не по одному разу. Но сделать ничего не могли: телохранитель даже с виду напичкан имплантами, да и оружие применит без зазрений совести. Не говоря уже о газыре. Кое-как поднявшись на здоровой ноге, он обернулся к девушке, что с лёгкой улыбкой наблюдала за ним.

Наверняка снимает на свою встроенную в сетчатке камеру, чтобы потом поржать с дружками, сука… — подумал Лёха, скрежетнув зубами.

Повторять ему не надо. Он прекрасно знал, что делать. Перенеся вес на здоровую ногу, он свел пятки вместе и проделал привычный ритуал приседаний два раза. Второй — за нерасторопность. Смотрел он в пол, а лицо не выражало никаких эмоций.

Кисен лишь хмыкнула, и что-то сказала газырю. Лёха не слушал их разговор. Он пристально смотрел на неё исподлобья. Девушка что-то почувствовала и обернулась, но было поздно — Лёха уже хромал закрывать смену. Через пару шагов он через плечо посмотрел прямо в глаза кисена. Последствия его не пугали. Сейчас ему было плевать на них. Его трясло. Хотелось кого-нибудь убить. Левая сторона его лица начала дёргаться от гнева — старый нервный тик, иногда выходящий наружу в критические моменты. Бровь, глаз и щёка дёргались в конвульсиях, а верхняя губа приподнималась, обнажая зубы. Она точно также внимательно следила за ним, но парень поспешно отвернулся и вскоре скрылся за поворотом.

Пульсация в бедре нарастала, и ковылять становилось всё сложнее. Сейчас Лёха больше беспокоился за импланты в ноге, нежели за саму ногу. Он заплатил за каждый, и если сломается хотя бы один… Всем работягам желательно было иметь усиливающие импланты в конечностях. Чем организм сильнее и выносливее, тем эффективнее можно работать. Однако импланты использовались на основе арендной платы. Сиречь, заблокированы, пока не заплатишь за определённое время работы.

Лёха выругался, вновь коснувшись ноги. Судя по припухлости и увеличивающейся с каждой секундой боли, бедро ему, всё-таки, сломали. Злой, стирая зубы в крошку, он кое-как добрался до места работы и сдал курьерскую сумку. Древность архаическая! Уже давным-давно придумали молекулярные капсулы, которые были способны расщепить ту или иную вещь на атомы, а затем сохранить в виде какой-то там информации в миниатюрном патроне, помещавшемся в руке. Но курьерам такой не выдавали по многим причинам. И дорого, и украсть могут, и вообще, нечего золотцу при себе иметь такие приблуды! Не по рангу!

Посчитав вырученную сегодня сумму, Анатольич что-то нажал на планшете и выразительно глянул на парня. Лёха снова согнул руку в локте и посмотрел на восьмизначную цифру своего кредита, который тянулся ещё от деда. Замелькали последние цифры, но довольно быстро остановились.

— Какого хрена так мало?! — возмутился Лёха, и его левая сторона лица снова начала подёргиваться. — Я же норму за сегодня перевыполнил!

— Ты не улыбаешься, да и мордой не вышел, потому и клиентам не нравишься, — проговорил своим холёным высоковатым голоском Анатольич и пожал плечами. Он был старше Лёхи на несколько лет, но его недолюбливали многие курьеры. — Клиенты тебе снижают баллы, а за это штрафы, сам знаешь.

— Да ну нахер так работать!

— Не нравится — вали, — безразлично пожал плечами Анатольич.

Проскрежетав зубами, парень смирился. Не впервой. Везде одинаково.

— Завтра я не смогу выйти, ногу повредил… — промямлил себе под нос Лёха. — Но могу на сортировке отработать!

— Ты заранее подписывался на две смены подряд, в курсе ведь, что за прогул штрафов накинут по полной? А на сорте и без тебя проходу нет! Всё, вали отсюда!

— Ничё, прорвусь! — успокаивал себя Лёха, выходя на улицу. Действительно, что, в первый раз, что ли? Постоянных работ у золотых почти не существовало, и приходилось калымить то тут, то там. Лёха успел уже поработать и на стройке, и в канализации, и мусорщиком, и дворником, и курьером, и… да проще перечислить места, где он не работал. Но всё же… Ему очень хотелось кого-то побить. Даже не так! Бить до такого состояния, чтобы вколотить морду в стол и расквасить. И стол, и морду. Представляя в красках, как он будет это делать, Лёха скрежетал зубами, и от его внешнего вида прохожие шарахались в сторону. У него часто бывали такие состояния, и он давно нашёл способ бороться с этим недугом.

Ноги сами собой притащили его побитое тело к ЦУМу, расположившемуся в высоком пятнадцатиэтажном здании. Рядом