Драконий век - Д. Дж. Штольц

– Я б сказал, это мои ишаки. И не ошибся бы. Но это… мои сыновья!

– У тебя есть дети? – удивился Юлиан, вскинув брови.

Момо развел шутливо руками, дескать, он не виноват – так само получилось. Да и вообще, он никогда и ни в чем не виноват, а все, что с ним происходит, можно списать на подножку судьбы.

– Хорошо, веди, Момо… Только возьмем вещи. – И Юлиан увидел, что Филипп уже направляется к ним с лошадьми, перекинув через одно плечо тюки, а через другое два седла разом.

Его спутник приблизился.

– Это ваш друг? – поинтересовался Момо, рассматривая статного старика, который ему сразу не понравился своим строгим видом.

– Да. Я его проводник до порта Шуджира, чтобы он добрался до северных земель.

– А как к нему обращаться?

– Филипп… – вдруг сказал Филипп.

За неделю путешествия по дороге Паломников он успел немного изучить местный язык, поэтому кое-что понимал.

Они покинули скопление костров, где грелось под сотню человек, и пошли за отдаленные каменистые холмы, пока голоса пьяных не смолкли – шумел один ветер. За это время Момо успел радостно поведать, как он с сыновьями путешествует уже на протяжении многих лет, совершая паломничество от Багровых лиманов до озера Офейи. И в этом году они также делают круг поклонения. Однако до озера Офейи они могут и не пойти, потому что дети отчего-то против.

* * *

За холмами, в ложбине, защищавшей от ветров, у огня примостились два брата. Один – совсем мальчик, мягколицый и улыбчивый, со слегка прищуренными глазами цвета охры, – очень напоминал Момо в детстве. Он занимался тем, что штопал дырявый мешок. А вот второй, немногим старше, был хмур и высок не по годам. Закутанные в плащи и пригревшиеся, при появлении хромающего отца братья даже не шелохнулись. Только увидев гостей, они поднялись с циновок.

– Эй! Что я приказал делать?! – вскрикнул Момо. – Почему не следите за окрестностями?

– Чего следить-то… – буркнул высокий. – Все пиво и вино лакают. Уснут, не разбудишь до утра даже воем оборотня. Кому мы сдались?

– Оболтусы! – Момо опять развел руками, дескать, он снова ни при чем. – Никак не слушают меня, достопочтенный Ралмантон… А ну-ка, поклонитесь достопочтенному. Еще ниже! Ирштан, у тебя палка вместо хребта? В общем, вот это мой младший, Дарий, – он показал сначала на смуглого мальчика.

– Отец много рассказывал о вас, – добросердечно отозвался Дарий.

Юлиан улыбнулся:

– А о себе в ваши годы он не рассказывал?

– Так… Кхм-кхм… – прокашлялся в кулак Момо. – А вот этот оболтус повыше – это старший, Ирштан. Он глух к моим попыткам воспитать его, а его язык сродни пустынным колючкам, которыми питаются верблюды. К слову, от верблюдицы, которая вечно плевалась в меня, он и произошел.

Ирштан лишь буркнул:

– Опять театр устроил.

Зыркая на гостей, он показательно оттащил циновку подальше от костра, к границе света и тьмы. Там сел вполоборота, достал небольшой, но острый нож и принялся чистить подгнившее червивое яблоко, закидывая хорошие куски в рот.

Пожилой Момо насупился. Видно, у него зачесались кулаки повоспитывать старшего сына посредством тумаков и тасканий за вихры, но в присутствии благородных посторонних он стерпел. Только улыбнулся еще шире, чтобы сгладить ситуацию.

Он постелил узорчатое одеяло на песок и пригласил Юлиана и его спутника присесть как почетных гостей. Пожилой мимик приготовился к долгой беседе, разместился на своей циновке, но неожиданно заметил Филиппа, оценивающего беспорядок в лагере: раскрытые вьюки с едой, где лежали лепешки, финики, яблоки и орехи, двух грязных, точно свиньи, мохнатых ослов и низко висящие над огнем чьи-то сушащиеся подштанники, готовые вот-вот загореться.

Тогда он смутился и замахал руками, обращаясь к сыновьям:

– Что за беспорядок? Сколько учу вас, бездари! – Он погрозил кулаком, придав себе недовольный вид, будто его не устраивает бардак. – А ну, убрали! Мешки завязали, оттащили куда-нибудь. Дарий, потом со штопкой закончишь. Твои же штаны, Ирштан? Поторопитесь! И пошли прочь, пока я буду говорить с достопочтенным!

Закатив глаза, Ирштан поднялся и с послушным братом привел все в порядок.

– А где ослиное седло? – Момо поводил глазами по лагерю.

– У камня, – обронил Ирштан. – Ты, отец, как обычно, ничего не видишь…

Братьев отправили из лагеря набрать дерева для поддержания огня.

– Знакомо. Где-то я с подобной тягой к бардаку уже сталкивался, – вновь улыбнулся Юлиан, когда оба юноши скрылись во тьме.

Момо увидел, что Филипп продолжает обозревать лагерь, однако что тому не понравилось, так и не понял, поэтому сделал вид, что все в порядке.

– Да, да, дети, что с них взять. – Момо прокашлялся. – Достопочтенный, а я недавно вас вспоминал. Да и вообще часто вспоминаю и вас, и Уголька. Помните, я обещал больше не воровать? Так вот, с того момента, как покинул вас, не украл ни одного бронзовичка или серебреника!

– А где берешь монеты? – спросил Юлиан. – Путешествие с Востока на Запад недешево.

– Зарабатываю паломничеством, – расхохотался Момо. – Паломники настырнее мимиков! В поселениях нам всегда дают приют, а за слухи и песни еще и монет отсыпят. Или еды в дорогу. Дают, конечно, немного… Но никуда не денутся… Пару раз повезло. Одарили так, что хватило на двух ослов, которые катают меня и наши вьюки уже четыре года.

– А что со сменой внешности? – поинтересовался Юлиан. – Так и ходишь в своем облике?

– Да незачем менять его. Мы же и так чужие для всех. Вы как-то говорили, что благодаря портняжеству можно прятаться. Помните? Я жил так одно время в Гиратионе, покуда Дарий и Ирштан подрастали. Портняжил помаленьку… Все было хорошо, пока Дарий не начал баловаться с обликами, как дитя с игрушкой, и чуть не угодил под стражников. Тогда я понял, что с малыми детьми на одном месте быть не выйдет. Надо уходить… Забрал их, и мы начали странствовать по миру… – Он коснулся своей широкополой шляпы, где бряцали значки с мест поклонения. – А там и к паломникам прибились. Паломников никто не заносит в городские журналы, никто за нами не следит, а молитву Фойресу молвишь – и любой стражник отстанет от калеки. А паломников все больше и больше. Мы нигде не задерживаемся… Я своим дурням объясняю, что постоянное путешествие по святыням и спасло нас от тех костров, в которых сжигали множество мимиков в 2192 году. Да, после всяких там указов магов стало меньше, но выискивают они нас ожесточеннее, злее! Все из-за веры в Фойреса, которая распространяется со скоростью пожара, достопочтенный. Ему молятся даже в пустынях, и, согласно ей, мимикам в этом мире места нет.

На миг Момо помрачнел, потом продолжил:

– Не думайте, что я жалуюсь. Нет-нет… Еда есть, ослики есть, монет хватает, чтобы переждать холода в городах. Жить всяко лучше, чем не жить. И я чувствую себя обязанным поблагодарить вас за все! И за знакомство с Угольком, который мне часто снится. Не помоги вы мне, не терпи вы меня, я бы не сидел здесь.

– Моя помощь была бы бесполезна, если бы ты не принял ее. Пусть и неосознанно, – ответил Юлиан ласковым голосом. – А теперь настал твой черед помогать своим сыновьям освоиться в этом мире. Правда, Ирштан на тебя совсем непохож…

– А он и не мой… – шепнул Момо, оглядевшись по сторонам.

– Как это? – тут Юлиан прислушался.

– Я тогда ненароком проходил мимо одного квартала в Нор’Куртуле, как прознал, что обнаружили мимика. Причем младенца, представляете? Маги окружили квартал, возводили костер и собирали толпу на сожжение. А я принял облик одного из них и умыкнул ребенка прямо из-под носа! Вот так!

– А Дарий? Он же твой сын?

– Мой. Далеко я с малолетним Ирштаном на руках не ушел. Пришлось задержаться в Гиратионе, где я познакомился с Баязушкой, которая нас и приютила по доброте сердечной. Она уже была в положении, когда поняла, что я мимик. Я помогал ей как мог. Да я же говорил про портняжество… Но когда Дарий родился и подрос, пришлось уйти. Баяза верующая, побоялась последствий, потому пускает нас только на ночевку. Или на зиму, когда холодно. Ну а мы если не у нее в Гиратионе пережидаем зиму, так в Бахро или Нор’Куртуле. Однако в Гиратион я больше не хочу. Из-за Ирштана…

– А что