Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Ну что ж, Александр Иванович, — процедил вице-адмирал сквозь зубы, обращаясь к пустому экрану, — прячься, сколько хочешь. Рано или поздно тебе придётся вылезти из своей норы. И тогда…

Он не договорил — внимание привлекла новая отметка на дальних сенсорах. Возмущение пространства, характерная рябь, предшествующая выходу кораблей из гиперпрыжка. Суровцев напрягся, рука непроизвольно потянулась к подлокотнику кресла. Неужели всё-таки Хромцова? Неужели Васильков всё это время не блефовал, и подкрепление действительно…

Возмущение усилилось, пространство словно раскололось, выпуская из своих недр корабли — один за другим, десятками, целой армадой. Вице-адмирал впился взглядом в экран, пытаясь разглядеть опознавательные знаки, и когда увидел — облегчение хлынуло через край, смывая напряжение последних часов.

Сигнатуры идентифицировали вымпелы флота первого министра.

Эскадра Должинкова. Наконец-то.

— Ровно пятьдесят вымпелов, господин вице-адмирал! — голос оператора сенсоров звенел от возбуждения. — Опознаны как корабли Тихоокеанского космофлота! Флагман — линкор «Владивосток»!

Пятьдесят кораблей. Остатки Тихоокеанского флота, сведённые из всех дивизий в одну эскадру после разгрома у Суража-4 и Константинова Вала. И среди них — вице-адмирал удовлетворенно сосчитал отметки — пятнадцать линкоров. Пятнадцать тяжёлых кораблей с главным калибром, способным пробивать любую броню, крушить любые укрепления, превращать в пыль целые станции.

С такой огневой мощью ему больше не нужно было лезть внутрь комплекса, рискуя кораблями в узких коридорах и бесконечных ловушках Василькова. Теперь он мог просто разобрать эту проклятую промстанцию на молекулы — методично, неторопливо, слой за слоем, пока от неё не останется ничего, кроме облака раскалённых обломков.

И никакие хитрости контр-адмирала императорского флота его не спасут.

Валериан Николаевич позволил себе глубокий вдох — первый за многие часы, когда напряжение действительно отпустило. Всё это время, пока он выкуривал Василькова из его норы, где-то на краю сознания жила тревога: а что если первым подкрепление придёт не к нему, а к врагу? Что если Хромцова или «балтийцы» появятся раньше Должинкова? Что тогда?

Теперь эта тревога растворилась без следа. Свежие полсотни вымпелов за спиной, в их числе полтора десятка линкоров, абсолютное превосходство в огневой мощи. Даже если императорские корабли каким-то чудом появятся сейчас — они опоздали. Слишком поздно что-либо исправить.

— Входящий вызов с «Владивостока», — доложил оператор связи. — Контр-адмирал Должинков запрашивает соединение.

— Принять.

Экран мигнул, и на нём появилось лицо Никиты Викторовича. Немолодой, высокий офицер с седеющими висками и глубокими морщинами вокруг глаз выглядел усталым — впрочем, после всего, что он пережил, это было нормально…

— Господин, вице-адмирал, — Должинков кивнул в знак приветствия. — Прибыли согласно приказу. Эскадра в вашем распоряжении.

— Рад видеть вас, Никита Викторович. — Суровцев не скрывал удовлетворения. — Ваше прибытие как нельзя кстати. Сколько времени вам потребуется на восстановление систем и прибытие в сектор?

— Около часа, может чуть больше. Переход был форсированным, некоторые корабли нуждаются в дополнительной калибровке навигационного оборудования. Плюс расстояние…

— Понял. Используйте это время. Когда будете готовы — подводите вымпелы вплотную к станции.

Должинков кивнул, но прежде чем отключиться, задержался:

— Разрешите вопрос, господин вице-адмирал. Какова обстановка? Что у вас здесь произошло?

Суровцев коротко обрисовал ситуацию: засада Василькова, бой в коридорах, эвакуация гражданских, помехи от нимидийской руды. Должинков слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым, но Валериан Николаевич заметил, как что-то мелькнуло в глазах контр-адмирала при упоминании имени противника.

— Васильков, значит, — произнёс Никита Викторович, когда вице-адмирал закончил. — Сам Васильков здесь. Снова на «Афине»?

— Именно. И ещё семь вымпелов его эскадры. Все они сейчас заперты внутри станции.

Контр-адмирал Должинков помолчал секунду, словно обдумывая услышанное. Потом спросил:

— Не понимаю, почему он позволил загнать себя в ловушку? Контр-адмирал Васильков не из тех, кто совершает подобные ошибки.

— Потому что он глуп и самонадеян, — отмахнулся Валериан Николаевич. — Решил, что может захватить целую звездную систему горсткой кораблей. Полетел сюда, рассчитывая на собственную гениальность и, возможно, на помощь своих дружков-балтийцев. — Усмешка Суровцева стала шире, превращаясь в торжествующую улыбку. — Но помощь так и не пришла. Возможно они его просто кинули. В любом случае ваш Василькова просчитался, Никита Викторович. И теперь заплатит за свою самонадеянность.

Должинков по-прежнему молчал. Его лицо ничего не выражало, но Суровцев заметил, как контр-адмирал отвёл взгляд в сторону — словно не желая смотреть в глаза собеседнику.

— Понятно, — произнёс, наконец, Никита Викторович. — Что ж, мы будем готовы через час.

Экран погас, и Валериан Николаевич откинулся в кресле, позволяя себе несколько минут отдыха. Всё складывалось наилучшим образом. Подкрепление прибыло, огневая мощь многократно возросла, Васильков заперт без надежды на спасение. Оставалось только дождаться, пока корабли контр-адмирала Должинкова восстановят системы, и тогда…

Тогда можно будет закончить начатое.

Но, в ожидании этого следовало узнать, что происходит в остальной части империи. Суровцев снова вызвал «Владивосток»:

— Никита Викторович, пока ваши люди работают над системами — расскажите, что нового в «Новой Москве»? Какова обстановка?

Должинков появился на экране — он уже успел отойти от пульта связи и теперь сидел в своём командирском кресле, просматривая какие-то документы.

— Обстановка стабильная, господин вице-адмирал. Все повреждённые корабли Тихоокеанского флота поставлены на стапели столичных орбитальных верфей. Ремонт идёт по графику. «Золотые» крейсера, те что пострадали в бою, тоже восстанавливаются.

— А что там с Усташи? — Суровцев нахмурился. Вице-адмирал Валид Усташи, несостоявшийся командующий Тихоокеанским флотом был непредсказуемым союзником. Талантливый тактик, но с отвратительным характером и манией величия.

— Улетел, — Должинков пожал плечами. — Снова поругался с первым министром из-за чего-то и психанул. Сел на свой линкор «Силистрия» и отправился в Тульский Промышленный Пояс.

— Зачем?

— Сказал, что не желает дожидаться, пока новые дредноуты с верфей доползут до «Новой Москвы». Хочет принять их на месте и начать формировать эскадру прямо там. Ну и заодно, — Никита Викторович позволил себе тень усмешки, — поторопить корабелов и техников. Чтобы те ускорили ввод в строй новых линкоров и крейсеров.

Суровцев покачал головой. Типичный Усташи — вспыльчивый, нетерпеливый, неспособный сидеть на месте. Впрочем, в данном случае его отсутствие было даже на руку. Меньше конфликтов, меньше борьбы за влияние. Пусть сидит в своём Тульском Поясе и формирует эскадры — главное, чтобы не мешался по ногами и снова не мутил воду.

— Понятно. Благодарю за информацию, Никита Викторович. Итак, жду вас.

Час прошёл в томительном ожидании.

Валериан Николаевич следил за тем, как корабли Должинкова один за другим завершают калибровку систем и выстраиваются в колонну. Вот уже они занимают позиции вокруг станции. Огромная сила, способная сокрушить любую оборону. И теперь эта сила была в его распоряжении.

Когда последний корабль доложил о готовности, Суровцев отдал приказ:

— Всем вымпелам — построение для бомбардировки. Цель — промышленный комплекс.