Когда солнце взойдет на западе - Анна Кей

на плечи. Она попросту отмахнулась от этого: даже если кто-то попробует ворваться к ней в дом, что маловероятно, да и сделать это мог только Цубаса, то ничего нового не увидит.

С головой накрывшись одеялом, Аямэ невольно улыбнулась последней мысли. Весь Совет старейшин клана умер бы на месте, узнай они о столь скандальном поведении своей наследницы. Или попробовали бы сместить ее с этой должности, о чем мечтали уже довольно долгое время.

Аямэ усмехнулась, представив перекошенные от ярости и шока лица стариков, и незаметно для себя уснула.

Решение рассказать все утром и не тревожить никого в ночную пору оказалось на удивление верным – Бюро погрузилось в хаос. Нобуо-сенсей больше не скрывал, что оммёдзи стали чаще погибать на заданиях, и это повергло всех в такой ужас, что новость разлетелась во все уголки Бюро со скоростью голодных нуэ.

Дети и младшие ученики смотрели на испуганных и взволнованных старших непонимающе, а чем больше проходило времени, тем больше они перенимали настроение практикующих оммёдзи, и уже к обеду по Бюро то и дело раздавался детский плач, от которого Аямэ каждый раз вздрагивала и желала скрыться. Она понятия не имела, как успокаивать детей, а навязать ей присмотр за учениками пытались почти все в Бюро. Словно надеялись, что в ней вдруг взыграет сокрытое под толщей крови и убийств желание материнства.

Единственным ребенком, кого она принимала, как и прежде, оказался Ясуси. Йосинори уехал в час Дракона[85] – Генко прибыла за ним, чтобы разобраться с еще одним проклятым богом, и Ясуси с самого утра ходил за Аямэ по пятам. В отличие от других детей, он не плакал. И даже когда рыдания раздались совсем рядом, а взрослые принялись обсуждать возможные ужасы, не замечая стоящего рядом Ясуси, он не отреагировал.

Он предпочел наблюдать за происходящим в Бюро и просто семенить за Аямэ, даже когда она направилась к Нобуо-сенсею: он созвал всех оммёдзи на собрание в главном здании.

– Не думаю, что детям следует слушать, что мы обсуждаем, – бросив выразительный взгляд на Ясуси, проговорил Нобуо-сенсей. Стоящие рядом с Аямэ оммёдзи закивали, соглашаясь.

– Не думаю, что он услышит что-то, чего не слышал ранее. Здесь никто не умеет помалкивать.

Оммёдзи замялись, но промолчали, и даже Нобуо-сенсей не мог возразить. Ясуси только неуверенно переминался с ноги на ногу, ожидая разрешения сесть на татами или же покинуть взрослых. Аямэ хоть и понимала, что ему лучше уйти, но весьма малодушно хотела, чтобы он остался рядом. Отчего-то его присутствие странным образом успокаивало – не иначе как влияние Йосинори.

В итоге Ясуси позволили остаться, и он уселся на татами, почти спрятавшись за Аямэ и вежливо отказавшись от предложенного служанкой дзабутона[86].

– О чем вы хотели сообщить, Нобуо-сенсей? – Худощавый парень, в котором Аямэ с трудом узнала Ивао, хотя в Бюро они попали вместе, первым задал вопрос. За последние три года он почти не появлялся в Хэйане, потому Аямэ не сразу поняла, кто говорит. Сидящий рядом с Ивао Наоки – еще один оммёдзи, с которым в одно время училась Аямэ, – согласно кивнул, тоже заинтересованный в причине собрания.

– Не столько сообщить, сколько обсудить произошедшее. – Нобуо-сенсей тяжело вздохнул и неожиданно стал казаться более старым, чем выглядел обычно. Противостояние богов, теперь предательство кого-то из оммёдзи – на его жизнь выпало слишком много потрясений. Аямэ невольно задумалась, не слишком ли это для Нобуо-сенсея? Как долго он еще сможет отправлять молодых оммёдзи в битвы, из которых те могут не вернуться?

– Теперь уже все знают, что происходит, – оммёдзи умирают на заданиях. И мы столкнулись с тем, что объединение ёкаев в группы пугает большинство, но и прекратить помогать людям мы не можем. Потому я и пригласил вас – наиболее опытных оммёдзи нашего Бюро, чтобы спросить и попросить: не могли бы вы и дальше показывать пример младшим, наставляя их и указывая путь? Что, даже если нам грозит опасность, мы, оммёдзи, все равно отправимся на защиту?

Аямэ охнула, как и еще половина присутствующих, когда Нобуо-сенсей не просто поклонился, а уперся руками в пол, коснулся лбом татами и замер.

– Сенсей…

– Поднимитесь!..

– Нобуо-сенсей!

Голоса – мужские и женские, постарше и помоложе – слились в нестройный гул, наперебой прося Нобуо-сенсея встать с колен. Ивао и Наоки подскочили со своих мест и поспешили к нему, пытаясь поднять на ноги, но тот оставался упрям и все так же кланялся ученикам.

– Мы будем с гордостью и честью нести имя оммёдзи и не откажемся от своего предназначения. – Казухиро, один из старейших оммёдзи, уверенным грохотом водопада прозвучал над головами всех собравшихся.

Ему вторили остальные. Громкие голоса могли разноситься за пределы зала собраний, и Аямэ понадеялась, что их не слышат, – неожиданный воодушевленный многоголосый крик мог не успокоить, а только больше встревожить младших учеников.

– Тетя, – неуверенно позвал Ясуси, и Аямэ вздрогнула. Снова эта «тетя», от которой она только отвыкла.

– Что? – Она перевела взгляд с поднимающегося Нобуо-сенсея на племянника. Тот жался к ней и настороженно, словно звереныш, смотрел на остальных.

– Я тоже отправлюсь уничтожать ёкаев, ведь у меня есть сикигами?

Для своего возраста Ясуси был довольно смышленым, но порой в нем проявлялось то самое детское любопытство и непонимание, свойственное только шестилетним.

– Конечно, нет. Ты слишком мал. Даже твой отец впервые сам отправился за ёкаем только в тринадцать лет.

– Ох, хорошо!

Ясуси улыбнулся, на что Аямэ фыркнула и потрепала его по голове – он тут же насупился и прикрыл голову руками. Точно ребенок, каким бы взрослым и рассудительным порой не казался.

– Есть ли еще что-то, что нам следует знать и обсудить? – спросила Аямэ, стоило всем немного успокоиться.

– Незадолго до собрания ко мне приходил Карасу-тэнгу. Сорьо Инари-сама, с которыми часть из вас будут проверять проклятых богов и в случае необходимости уничтожать их, готовы отправляться в любой момент. Поэтому сообщите мне, в какой части страны вы бы хотели работать и когда будете готовы, – я передам сведения Карасу-тэнгу, а он в свою очередь передаст ваши слова кицунэ.

Аямэ невольно замерла. Улыбка, что появилась из-за Ясуси, стекла подобно горным весенним водам. Кицунэ, не он. Лисицы готовы отправиться в бой с богами, но не этот проклятый ворон?

Дальнейшие незначительные обсуждения Аямэ пропустила. Кажется, говорили, как следует формировать отряды оммёдзи, кто будет и дальше уничтожать ёкаев, но ее это мало интересовало. Аямэ попросту смотрела на Нобуо-сенсея, пытаясь не поддаваться вспыхнувшей внутри злости. Она очень надеялась, что Цубаса не забыл о ней.

Когда собрание завершилось, в зале остались Аямэ, Ясуси и Нобуо-сенсей. И последний точно знал, что от него хотела Аямэ.

– Ясуси-тян, ступай в учебную комнату, – мягко произнес Нобуо-сенсей. Ясуси бросил любопытный взгляд на Аямэ и, только дождавшись ее кивка, покинул зал, почтительно поклонившись напоследок.

– Я готова выдвинуться хоть завтра – мне нужно пополнить запасы и проверить оружие, да и отдохнуть не мешало бы, признаю. Но почему-то мне кажется, что Карасу-тэнгу не готов отправиться выслеживать проклятых богов вместе со мной, верно? – Вопрос прозвучал как вызов, как упрек, и Аямэ устыдилась – сенсей не виновен. Выслушивать ее негодование должен Цубаса, но он словно избегал ее.

– Аямэ-тян… – Вздох Нобуо-сенсея был длинным, тяжелым, будто он не знал, какие слова следует произнести, чтобы не вызвать еще большую злость Аямэ.

– Я права, да? – Она ухмыльнулась криво и зло. – Тогда у меня только один вопрос: это его решение или ваше?

Нобуо-сенсей поднял прежде опущенные веки и посмотрел Аямэ в глаза. Она хмыкнула, прочтя все в одном взгляде.

– Могли бы перекинуть вину на Карасу-тэнгу.

– Ты не готова сражаться против богов.

– Почему? – И прежде чем Нобуо-сенсей успел ей ответить, Аямэ продолжила, повышая голос с каждой новой фразой: – Я уже сражалась с богами. Я выходила победителем из этих схваток, так почему сейчас меня держат в Бюро, словно заключенную в темнице?!

– Потому что ты безрассудна! – Нобуо-сенсей впервые повысил голос в ответ, и это настолько поразило Аямэ, что она замолчала, невольно отшатнувшись. – Никогда не беспокоишься о себе, словно твоя жизнь не имеет веса. Я прочел отчет о битве против микоси-нюдо, и знаешь, что мне бросилось в глаза в первую очередь? Что даже