Якудза из другого мира. Том XI - Алексей Владимирович Калинин

то будьте аккуратнее с моим другом. Он очень нервный и может убить кого-нибудь с испуга.

Сэнсэй поклонился ещё раз. Улыбка так и не сходила с его лица.

Служанка с синяком на скуле вытянула руки по швам и поклонилась:

— Молодой господин, просим у вас прощения за ночное пробуждение. Мы перепутали вас с другим человеком. Если мы сможем как-нибудь загладить свою вину за это, то…

— Можете загладить, — улыбнулся я и прислонился к косяку, придавливая дверь изнутри. — Можете начинать прямо сейчас — рассказывайте, что заставило вас ночью пойти в атаку на бедных прохожих и как вы смогли увидеть меня среди ночной темноты.

Служанка переглянулась с остальными. Те склонили головы в общем молчаливом согласии и отбросили мясницкие ножи. Стальные лопасти с легким шелестом вонзились в полено-подставку. Каждый нож влетел в свою прорезь, словно там и был всё это время. Это движение было таким легким и естественным, и в то же время оно выдало немалую практику в обращении с оружием.

Да что же это за женщины? Клан ночных убийц? Ниндзя?

Служанка с синяком поманила нас за собой. Я отстранился от двери и поспешил следом. Как бы я не старался держаться подальше от стола, но непостижимым образом испачкался в муке. Пришлось отряхаться по пути в небольшую комнату.

Да уж, комната была явно маловата для проживания стольких людей. Женские кимоно, тряпки и оби сушились на натянутых веревках. Шесть свернутых циновок прильнули к стене напротив двери. Комната была не длиннее трех метров в длину и трех в ширину.

В комнате женщина неуловимыми движениями убрала предметы нижней одежды. Она показала на циновки рядом с невысоким столиком:

— Господа, тут удобнее, чем на полу. И нас не услышат посторонние уши. Вы в самом деле хотите услышать историю появления призраков? Прошу вас, попробуйте наш чай, он восстанавливает силы и увеличивает боевой дух.

Я опустился, услышав, как циновка пожаловалась на свой возраст под моим весом. Служанка протянула чашку с ароматным чаем. Я с легким поклоном принял и чуть отпил. Пряный аромат ударил по небу. И вместе с глотком терпкой влаги я почувствовал, как через горло заливается сила. Боевой дух запылал из груди и соединился с поступающим в желудок. Я невольно вздрогнул, почувствовав насыщение мощью.

Глаза Норобу тоже округлились. Это было сродни чуду — я редко видел, что его что-то могло удивить. Он отпил ещё немного и улыбнулся.

Ночная усталость отступила в сторону. Я стал бодрым, словно проспал не менее десяти часов. Да что там бодрым — из меня струилась сила! Я мог взвиться в воздух и перелететь чайную одним прыжком!

— Прекрасный напиток, не правда ли? Вот из-за этого чая всё и произошло, молодой господин. Меня зовут Мисаки (красота цветения). Нам всем давали имена, связанные с чаем моичи, так было принято…

— Из-за моичи начали убивать дворян? — поднял бровь сэнсэй.

— Не совсем, но частью и из-за него тоже. История началась гораздо раньше. Она началась пятнадцать лет тому назад. Мы десять женщин, которые единственные выжили в деревне Хигасидори префектуры Аомора. В деревне на тот момент проживало не меньше двух сотен человек. И… Сама деревня сгорела дотла, а жителей убили. А вот это всё из-за чая, — с горечью произнесла служанка.

— Но что в нем такого?

— Он может подарить боевой дух, который так необходим могучим воинам и великим оммёдзи. Наша деревня уже триста лет поставляет… поставляла этот чай императорскому двору. И всё было хорошо, пока госпожа Аки Тиба не захотела узнать рецепт этого напитка.

— Кто? Тиба? — вскинулся сэнсэй.

Я недоуменно взглянул на него, а он в ответ на мой взгляд только махнул рукой, мол, потом всё объясню.

— Да, могущественная госпожа Аки Тиба. Она захотела завладеть рецептом.

— И что? Почему вы его не сказали? Это ведь всего лишь чай… Да, он хорош и вкусен, он бодрит, но он всего лишь чай!

Мисаки вздохнула и присела на скамеечку напротив меня. Её глаза оказались на одном уровне с моими. Руки женщины смяли передник, как будто ей было очень трудно говорить:

— Рецепт этого чая нам завещали предки. Они строго-настрого запретили открывать его кому-нибудь другому. Тому, кто не из нашей деревни. И мы хранили рецепт. И храним по сей день.

— Но это всего лишь чай…

— Нет. В нем частичка души каждого жителя Хигасидори. И если открыть секрет приготовления, то тогда всё пропадет и это будет обычный чай. Пропадет то самое оммёдо, которое делает его лечебным и таким чудесным.

Я снова отхлебнул и почувствовал новый всплеск боевого духа. В голове стало ясно-ясно, печаль и тоска отступили на седьмой план. В груди мощно стучало сердце, заставляя кровь летать по артериям.

Невероятно!

— Да, невероятно, — кивнула Мисаки. — Но это так. Аки Тиба захотела узнать рецепт приготовления и послала к нам пятерых самураев из своего клана. Про тех самураев говорили, что они непревзойденные воины, и никому не под силу их одолеть. Людей же они убили не меньше тысячи по приказу Аки Тиба…

— И что?

— Пять самураев клана Тиба прибыли в Хигасидори и попытались силой выбить рецепт. Но мужчины и женщины не рассказали его даже под пытками. Тогда самураи клана Тиба заперли всех детей на дырявой шхуне, а её вытолкнули на середину реки… Заставили смотреть отцов и матерей, как лодка тонет… Заставили смотреть и слушать детский плач. И так до тех пор, пока от шхуны не осталась только мачта. Потом самураи зарубили всех жителей. Они смеялись, разрубая шеи и пронзая тела мечами. Говорили, что если рецепт не достанется Аки Тиба, то он не достанется никому.

Я сидел, склонив голову над чаем. Неужели из-за янтарного напитка надо было убивать так много людей? Поистине жесткость не знала предела и краев…

Сэнсэй же водил пальцем по краю тявана. Он словно слушал отголосок одному ему известной мелодии. После прослушивания поднял голову:

— Но как вы…

— Как мы уцелели? Нас было десять женщин, которые собирали чай на дальних взгорьях. Когда же мы вернулись, то обнаружили сожженную деревню и гору трупов. Один мужчина был еле жив, он и рассказал перед смертью о пятерых самураях-убийцах и о желании Аки Тиба завладеть рецептом чая. Мои товарки упали на землю и бились в рыданиях. Ведь среди безжалостно утопленных были наши дети. Среди убитых