Проклятый рыцарь (СИ) - Стоун Рик

Глава 25. Откровения-2

— Проходи, располагайся, в общем, чувствуй себя, как дома! — предложила мне хозяйка, закрывая за мной дверь.

Обстановка внутри была весьма уютной, стильной, и, если так можно выразиться, весьма недешевой. То есть, не такая роскошь, как в доме у Дариуса, но тем не менее.

— Неплохо живешь! — прокомментировал я и так вполне очевидное.

— Не жалуюсь, — скромно улыбнулась она. — Дариус, может, конечно, и козел, но платит он своим сотрудникам весьма хорошо!

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Ты располагайся тут где-нибудь, — предложила она. — А я пока пойду, заварю нам травяной чай. Или ты хочешь чего-нибудь другого?

— Нет, чай вполне подойдет, — пожав плечами, согласился я.

И она удалилась в направлении кухни. По крайней мере, я так подумал. Ноги гудели, и я решил воспользоваться ее предложением. Расположился я на весьма уютном кожаном диванчике. Зевнув, запоздало подумал, что неизвестно куда она там на самом деле пошла — может, пока я ее не вижу и не слышу, она уже звонит в полицию, или даже еще хуже, своему начальнику. А, ну все к черту! Мне нужно немного полежать. Хотя бы одну минуточку…

Девушка, что сейчас взывала ко мне, была испугана. Очень испуганна. Она боялась, что ее кто-нибудь застукает за ее занятием — а ведь в эти дикие, непросвещенные времена, запросто сжигали на костре за одно лишь только подозрение в колдовстве. Что уж там говорить про тех, кто и вправду занимался настоящей магией и вызовом духов и демонов! Она боялась, что ее попытка увенчается успехом и я, явившись, тут же разорву ее на клочки. Она боялась и того, что ничего такого не произойдет, и, напротив, я выполню все ее желания. Но за сделку с демоном ее душа будет навеки проклята и после смерти обречена вечно гореть в аду! В общем, она боялась всего, но, хотя ее голос и немного дрожал, формулу вызова она произносила грамотно и четко. По крайней мере, я так в тот момент думал.

— Ты позвала, а я услышал! — ответил я, наконец-то откликнувшись на ее зов.

Хм, оказывается, я появился прямо в центре защитного круга. Ну что ж, весьма разумная мера предосторожности!

О, Создатель! До чего же тут убогая обстановка! Хотя в последний раз я был на земле во плоти очень давно, а во время моего заточения в ненавистной темнице мог лишь смутно наблюдать за тем, что творилось в мире людей. Но, кажется, эти смертные окончательно деградировали!

Девчонка, открыв рот, с ужасом смотрела на меня. Кажется, она все-таки и сама до последнего момента не особенно верила в успех своего дела. На вид совсем молоденькая — лет шестнадцать, восемнадцать. Вряд ли больше. Одета в скромное, длинное, почти до пят, платье из грубой ткани. Ноги босые. Лицо по меркам смертных насколько я могу судить довольно симпатичное.

Я оказался в какой-то жалкой лачужке — грубые деревянные стены, окна без стекол, земляной пол на котором и были начертаны магические символы. И никакой мебели.

— Да, я, конечно, знал, что искусство у вас больше не в почете, но то, что смертные маги настолько оказались не удел, даже и не подозревал!

— Ик! Иии… искусство? — переспросила она, изумленно выпучив на меня глаза.

— Да, искусство магии — то есть, то чем ты сейчас как раз и занимаешься, — терпеливо объяснил я.

— Ззанимаюсь ммагией?! — о создатель, может она просто слабоумная? Тогда как ей удалось меня вызвать?

— Ты прочитала формулу вызова, составленную древними магами — и я явился на твой зов, — пришлось терпеливо разжевывать вполне очевидное.

— Формулу вызова? — кажется, удивление в ее голосе было искренним и неподдельным. Но, по крайней мере, она прекратила заикаться — уже хоть какой-то прогресс. — Я никого не вызывала — я просто хотела попробовать какое-нибудь заклинание из книжки матушки Кристины. Вот и все! Я вовсе не хотела никого вызывать!

— Попробовать заклинание из книжки? Матушки Кристины? — настал мой черед удивляться.

— Ну да, — ответила девушка. — Вся наша деревня твердила, шепталась за ее спиной, что она самая настоящая ведьма — твердить-то твердили, но при этом бегали к ней время от времени за всякой разной помощью и советами. Церковники против нее хотели даже начать расследование — но не успели. Померла матушка, своей смертью померла. Ну а поскольку ни мужа, ни детей у нее не было, оно и понятно, кто ж ведьму замуж-то возьмет, то и наследников после нее не осталось. Так что, не успели ее еще похоронить за церковной оградой, как соседи тут же растащили все ее имущество. Ну а когда люди разошлись, заглянула и я — вдруг что-нибудь полезное, да осталось! Вот только ничего там и не было — кроме этой книги, — тут она показала рукой на лежащую рядом с ней открытую книгу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну так вот, народ-то эту книгу брать побоялся, из-за содержащихся в ней колдовских рисунков. Да и зачем обычным людям книги-то — на всю деревню только четверо и грамотные. Включая меня. Я и взяла потихоньку — очень уж любопытно стало, что же там такое.

— Видимо, ты действительно грамотная, если можешь читать на древнешумерском! — одобрительно сказал я.

— Древне… каком?! — поперхнулась она.

— Понятно, — мрачно сказал я. — Вульгарная латынь, значит!

— Нет, что вы дяденька… дух! — отрицательно покачала головой юная волшебница. — Какая там латынь — да на ней же только одни священники и говорят!

— Тогда как же ты смогла прочитать книгу с заклинаниями?

— Так она на нашем языке и написана, — пояснила девушка. — Только вместо привычных, нормальных слов какая-то бесовская тарабарщина!

Я демонстративно закатил глаза. Вот оно что, оказывается! Теперь все стало понятно — у нового поколения магов и колдунов, загнанных в подполье, постоянно преследуемых, просто не было времени, да, наверное, и желания, учить древние, уже давно вышедшие из употребления языки. И тогда кому-то из них, из тех, кто еще худо-бедно знал эти самые древние языки, видимо пришла в голову гениальная мысль. Вместо того чтобы написать новые формулы для тех или иных заклинаний на своих родных языках, для своих последователей и учеников, они просто-напросто записали то как звучали древние слова буквами французского, английского, немецкого, испанского и итальянского алфавита. То есть, записали слова и фразы с арамейского, шумерского, древнеегипетского транскрипцией, без перевода. И теперь маги, волшебники, ведьмы и колдуны просто-напросто зачитывали абсолютно ничего не значащую для них тарабарщину, не имея ни малейшего понятия, что же на самом деле значат произносимые ими слова.

Вот только вот беда — при таком творческом подходе неизбежно возникают те или иные искажения. Хотя бы потому, что в некоторых древних языках не было гласных, лишь одни согласные. И при произнесении древнеегипетского заклинания на французском с тем же успехом можно было вовсе не меня вызвать, а сделать, так чтобы на это захолустье метеорит упал. Или пробудился вулкан.

Впрочем, мне-то какое до всего этого дело? Самое главное, что теперь, впервые за многие века, я получил реальный шанс освободиться. И разыскать своего повелителя.

— Что ж… смертное дитя, — сказал я как можно более величественным тоном. — Пусть ты и совершила большую ошибку, но так и быть, на первый раз я тебя прощаю. Теперь сотри вон ту линию…

— Нет!

— Что значит «нет»? — нахмурился я. — Если ты боишься, что я могу причинить тебе какой-либо вред, то смею заверить, что…

— Нет, ты не можешь причинить мне вред! — хм, а эта смертная, кажется, уже полностью оправилась от первого шока и начала стремительно наглеть. — И вовсе не потому, что не хочешь, а именно потому, что не можешь — до тех пор, пока находишься внутри защитного круга. А вот если я сотру «вон ту линию», то тогда ты освободишься и сможешь делать все, что захочешь. В том числе и убить того, кто тебя вызвал!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Так значит, ты все-таки понимаешь, что на самом деле делаешь! — кажется, я начал понемногу закипать. Если бы мне только удалось освободиться прямо сейчас, то ей и вправду было бы несдобровать. — Тогда зачем весь этот спектакль? Зачем рассказывать мне эти сказки и изображать передо мной глупую, невежественную крестьянку?!