Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
— Просто проверка, — он покачал головой. — Ваше благородие, вы уж простите старика, но я с вами. Если уж проверять, так я хочу видеть.
Я удивился, но отказать не смог.
— Хорошо, Василий. С нами.
Он просиял и тут же засуетился, собираясь в дорогу.
Полигон находился за фабрикой, на ровной площадке, окружённой невысоким валом. Когда-то здесь тренировались бойцы Альфреда, потом Семён Бобров расширил место, добавил мишени, защитные барьеры. Теперь это был настоящий испытательный стенд, где можно было проверить любое оружие.
Мы приехали туда через полчаса. Бродислав уже всё подготовил — в центре площадки стояли несколько видов мишеней: деревянные щиты разной толщины, стальные пластины, куски панциря, добытые на изнанке, и даже небольшой магический барьер, который мерцал голубоватым светом, дожидаясь, пока его испытают.
Юрий ждал нас у входа. Он был в своём обычном костюме, с неизменной тростью, но я заметил, что в его глазах горит неподдельный интерес.
— Ну, показывай, — сказал он, пожимая мне руку. — Я с самого утра гадаю, что там тебе Росс соорудил.
— Скоро увидишь, — я снял куртку, отдал Василию. — Готов?
— Всегда готов, — Юрий усмехнулся. — Это ты у нас герой, а я так, наблюдатель.
Василий, приняв куртку, отошёл в сторону, сложил руки на большом животе и замер, превратившись в статую внимания. Я знал это его выражение — он будет смотреть, запоминать и потом, наверное, пересказывать всё до мельчайших подробностей Арине с Лилей, пока те не выгонят его из комнаты.
Я подошёл к первой мишени — деревянному щиту толщиной в два пальца. Такие щиты выдерживали удар меча, их ставили на учениях, чтобы новички не калечили друг друга.
Я выпустил когти. Они вышли легко, без усилий, и я увидел, как Юрий, стоявший в стороне, чуть подался вперёд, рассматривая их. Бродислав, уже видевший их раньше, только кивнул.
Я размахнулся и ударил.
Когти вошли в дерево, как в масло. Без звука, без усилия. Я провёл рукой вниз, и щит развалился на две части, которые с глухим стуком упали на землю.
Тишина. Василий, стоявший в стороне, тихо охнул. Юрий подошёл ближе, поднял одну из половинок, повертел в руках.
— Края ровные, — сказал он. — Как после артефактного резака. Только быстрее и без магии.
— Дальше, — я подошёл к стальной пластине.
Она была толщиной с палец, такую ставили на арбалетные полигоны — болты отскакивали, оставляя только вмятины.
Удар — и сталь разошлась, будто бумага. Когти не затупились, не нагрелись, даже не изменили цвет.
— Это уже интереснее, — Юрий поднял разрезанную пластину. — Такая сталь выдерживает удар мага пятого уровня. Ты только что разрезал её голыми руками.
— Дальше, — я подошёл к куску панциря.
Его привезли с фабрики — это был фрагмент скорпиона, которого мы убили в прошлом месяце. Такая броня выдерживала удар лучшего меча, её продавали артефакторам за огромные деньги.
Я ударил. Когти вошли в панцирь, но не так легко, как в сталь. Я чувствовал сопротивление, чувствовал, как материал нехотя поддаётся. Я надавил сильнее, и когти пошли глубже, разрывая пластины, дробя структуру. Когда я вытащил руку, в панцире зияли три глубокие борозды.
— Не до конца, — сказал Бродислав, рассматривая результат. — Но пробить может. С первого удара — нет. Со второго — скорее всего.
— Достаточно, — я посмотрел на свою руку. Когти были чистыми, на них не осталось ни пыли, ни частиц панциря.
— А теперь главное, — Юрий подошёл к магическому барьеру. — Я поставил его на пятый уровень. Это выше, чем у большинства боевых магов. Держится против артефактных пушек. Если пробьёшь…
— Пробью, — я не знал, откуда во мне эта уверенность, но она была.
Я подошёл к барьеру. Он мерцал голубоватым светом, и я видел его структуру — плотную, сложную, с переплетениями нитей, которые Юрий вплёл в защиту. В магическом зрении это было красиво.
Я ударил. Когти встретили сопротивление — не физическое, нет, что-то другое. Барьер дрогнул, но выстоял. Я ударил снова, и на этот раз когти вошли в него, разрывая нити, ломая структуру. Барьер затрещал, замерцал и погас, оставив после себя только запах озона и едва заметное тепло.
Тишина стала плотной, почти осязаемой.
Юрий подошёл к месту, где был барьер, провёл рукой в воздухе, проверяя остаточную магию.
— Ты только что разрезал то, что я ставил против артефактных пушек, — сказал он медленно. — И сделал это голыми руками. Без магии. Без артефактов.
— С голыми руками я бы не справился, — я убрал когти. — Но да, результат неплохой.
— Неплохой? — Юрий повернулся ко мне, и в его глазах я увидел нечто, чего не видел раньше. Уважение. — Андрей, это не просто когти. Это антимагия. Ты только что уничтожил защиту пятого уровня без всякой магии с твоей стороны. Это… это меняет всё. Нам придётся пересмотреть руны, которые тебе нужны. Сильно пересмотреть, свои списки я прямо сейчас готов выкинуть.
Василий, стоявший в стороне, вытер лоб платком и тихо сказал:
— Ну, ваше благородие, теперь я за вас спокоен. По крайней мере, на изнанке всякой твари теперь не поздоровится.
В его голосе была гордость. И облегчение. И что-то ещё — может быть, благоговение перед силой, которую бог рода вложил в его господина.
Юрий подошёл ко мне, взял за руку, осмотрел когти, которые я снова выпустил.
— Они будут расти, — сказал он. — Чем сильнее ты становишься, тем острее они будут. И тем больше магии смогут рвать. Если дойдёшь до седьмого-восьмого уровня…
— То что?
— То ты сможешь резать всё. Любую защиту. Любое заклинание. Любого мага.
Он отпустил мою руку, и я убрал когти.
— Но до этого ещё далеко, — сказал я.
— Далеко, — согласился Юрий. — Но теперь ты знаешь, куда идти.
Мы остались на полигоне вдвоём. Бродислав уехал на фабрику — нужно было проверить, как идёт укрепление стен после недавних событий. Василий, поняв, что разговор не для его ушей, отошёл к машине и делал вид, что проверяет что-то в багажнике, хотя я видел, как он поглядывает в нашу сторону.
Юрий сел на скамью у края полигона. Я опустился рядом.
— Ты знаешь, что теперь будет? — спросил он, выпуская клуб дыма.
— Знаю, —
