Вик Разрушитель #4 - Валерий Михайлович Гуминский

с проверкой вполне себе рабочий и выполнимый. В чем трудность? Если все сложится удачно, то можно смело перетягивать мальчишку на нашу сторону. Теперь, когда княжич учится в курируемом нами лицее, у него обязательно появятся подружки. Вот и нужно надавить на девицу, чтобы она начала сближение с Андреем. Кто там самая привлекательная?

— Твоя внучка, — буркнул Юрий, лихорадочно обдумывая циничное по своей откровенности предложение отца. — Но, как я понял, на Мамонова уже положила глаз дочка Захарьиных. Достойная кандидатка для проверки. Искра плотная, Дар есть, но не настолько мощный, чтобы стараться его пестовать до заоблачных вершин. Начнутся с ним проблемы — мы сразу отреагируем… Слушай, я поговорю с Аленой. Она в курсе всего, что происходит в классе дочери, знает всех ее одноклассниц.

— Не боишься, что жена узнает о нашем коварном плане?

— Если правильно и аргументированно рассказать, для чего это делается, то еще и поможет, — уверенно произнес цесаревич.

— Сам понимаешь, тема очень деликатная. Но нам крайне важно понять, какие возможности и опасности таятся в Разрушителе, и как они будут воздействовать при долгосрочных взаимоотношениях и контактах. Молодые люди должны как можно чаще находиться друг с другом, а к концу обучения в лицее им будет восемнадцать лет, и важно подтолкнуть их к максимальному раскрытию чувств. Если антимагия не гасит Дар, то мы должны опередить князя Георгия. Он ведь тоже будет проводить эксперименты, или я его плохо изучил, сомневаясь в собственных выводах. Поэтому возьми процесс в свои руки, обласкай Захарьиных, чтобы в нужный момент не взбрыкнули.

— То есть, как я тебя понял, ты не исключаешь вариант замужества Лидии на Мамонове?

— Во все времена, когда Разрушитель появлялся в облике человека, а не обезличенного магического артефакта, — Мстиславский подался вперед, сжав ладонями подлокотники кресла, — происходили очень сложные процессы во взаимоотношениях аристократической верхушки. Антимаг становился разменной пешкой в игре сильных мира сего, и его судьба становилась предрешенной. Увы, такие люди всегда погибали, и о них забывали столь быстро, что не оставалось каких-либо достоверных сведений о деяниях сих мутантов. Так, незначительные эпизоды, попавшие в городские летописи. Так я считаю, что имя «Разрушитель» дано не зря. Не антимаг, нет. Именно Разрушитель. Княжич Мамонов тоже сыграет свою роль, и может случиться так, что сломает он империю своего отца или еще что-то грандиозное сотворит.

— Сметет Мстиславских с верхушки пирамиды, — мрачно ответил Юрий. Ему не нравился такой вывод отца.

Император погрозил сыну пальцем, усмехнулся.

— Поэтому и нужно всегда держать мальчишку под нашим наблюдением. Хочет поступить на службу в «Арбалет»? Поможем исподволь провести через все ступени, чтобы стал волкодавом Иртеньева. Хочет осваивать экзоскелеты? Не проблема. Посодействуем. Но Мамонов должен стать нашей экзотической игрушкой, безобидной и управляемой. Все разрушения, которые он инициирует своим существованием, нужно направить в противоположную от нас сторону.

Цесаревич кивнул, осознавая правоту отца. Любого можно заставить служить Мстиславским: большими деньгами, высоким постом, красивыми женщинами, невероятными перспективами безбедной жизни, возвышением на пирамиду аристократического общества. Но лишь тогда, когда человек с избытком хлебнул дерьма и устал от ощущения бессилия. До этого состояния он еще попытается побарахтаться. Княжич Андрей сейчас молод, и будет брыкаться, показывать свой характер и норов. Значит, его нужно не ломать, а гнуть исподволь, придавая нужную форму, как боевому луку.

— Кто готовит поездку Лидии на турнир в Венецию? — поинтересовался Иван Андреевич.

— Я поручил подготовку Василию Патрикеевичу. Он ведет переговоры с дожами Мочениго и Гримани, уже грызущимися между собой за право принять у себя команду русских пилотов.

— Княжич Голицын — серьезный молодой человек, сумеет выбить лучшие условия, — кивнул император. — Тем более, его младшая сестра — Глава Учебного Совета лицея. Я так предполагаю, что команда будет сформирована полностью из учеников «Чистых Прудов»?

— С небольшими вкраплениями других опытных пилотов УПД из других заведений, — подтвердил Юрий.

— И кстати, нужно сделать так, чтобы право принять наших ребят перешло к Гримани. Не забыл, надеюсь, что Мочениго должны сойти с повестки дня?

— Так точно, Ваше Величество.

— И пусть Лидия начнет уже сейчас подкидывать княжичу Мамонову информацию о предстоящем турнире в Венеции. Разжигает интерес, как дровишки в печь подкидывает.

— Думаю, он и без таких изощрений вцепится в идею поехать на турнир, — улыбнулся цесаревич. — Правда, существует какой-то отбор, на который я повлиять никак не смогу.

— Поговори с Василием Голицыным, — император поднялся и энергичными движениями стал разминать плечи. Прошелся по беседке, поскрипывая половицами. — Пусть он намекнет сестре насчет протекции. Мамонов должен попасть в команду, приехать в Венецию и обозначить конфликт с Пьетро Мочениго из-за Лидии.

— С тобой опасно иметь дело, отец, — признался Юрий. — Так бесстрастно, без колебаний использовать людей ради достижения личной цели… уметь надо. Признаться, авантюру с Мамоновым я признавал опасной, но мальчишка с честью выпутался из ситуации, принеся нам ценный приз — агента Хмеловского. А теперь новая комбинация.

— Не ради личной цели, а ради Семьи и Рода. Мне-то какая личная корысть?

— Ну да, ты прав. Кстати, решили, что с Факиром делать? — заинтересовался цесаревич.

— Ничего, — пожал плечами старший Мстиславский и хмыкнул. — Пусть сидит под присмотром да мемуары пишет про свои делишки. Пока не вспомнит все связи с иностранными резидентами — выпускать эту змею из каменного серпентария нельзя. Не забывай, что и псевдоним он выбрал говорящий: Факир. Еще не раз попробует вокруг пальца обвести.

3

Гулкие басы акустических систем, умело спрятанных в глубинах клуба, сотрясали воздух помещения, освещенного разноцветными всполохами светомузыки. Небольшая компания молодых людей сидела за самым дальним столиком, не привлекая к себе особого внимания, и попивала слабенькие алкогольные коктейли. И лишь только княжич Корибут-Воронецкий прикладывался к бутылке с пивом и аппетитно хрустел солеными орешками.

Чтобы музыка не мешала разговору, над столиком раскрыли непроницаемую «сферу», и теперь можно было без напряжения в голосе общаться и не переживать, что кто-то услышит разговор. Впрочем, это не мешало парням поглядывать на танцующих и выискивать среди них симпатичных девушек.

— Я ведь предупреждал тебя, Сашка, что не нужно приставать к людям на улице, — княжич Михаил покачал головой скорее не осуждающе, а с изумлением. — Кто бы мог подумать, что этот бесстрашный парнишка окажется в одном лицее с тобой! И ведь какая уверенность в его голосе была, когда он обещал встретиться на дуэли! Неужели уже тогда знал?

— Хорош стебаться, Мишка, — поморщился Долгоруков, ощущая вязкость грейпфрутового сока и легких тонов рома в коктейле. — Я когда его увидел, всего переклинило, хотел паршивца тут же, на месте удавить. Каюсь, надо было по-другому все дело