Вик Разрушитель #4 - Валерий Михайлович Гуминский

считая тех, кто ушел в другие роды, связанные вассальной клятвой.

— Главное, чтобы Мамоновы раньше времени не узнали о прыткости тетушки, — сказал Юрий, лениво цепляя серебряной ложечкой из вазочки густое крыжовенное варенье. Отец почему-то предпочитал его, а не малиновое или смородиновое.

— Мы приняли все меры предосторожности. Инкогнито обеспечено до самой Америки, — откликнулся император. — Да, пришла информация из Охотска. Ростислав докладывает, что все договоры подписаны официально. Я получил копии по Сети, пробежался по ним еще раз. Ну что, можно теперь и шампанского выпить. У нас появился личный грузовой терминал с логистикой от Хабаровска. Князь Собакин лично уведомил о готовности перенаправлять грузы в порт.

— А дальше? — поинтересовался цесаревич. — Ты же не собираешься заниматься торговлей в ущерб своим планам?

— Дальше я хочу подчинить себе Мамоновых, раз и навсегда, — жестко ответил Иван Андреевич, снова отпив из чашки. — Россия должна находится под рукой одного человека — самодержца. Но я четко понимаю, что при моей жизни и жизни князя Георгия такого не произойдет. Нужно ждать и подтачивать могущество якутского клана день за днем. Может быть, тебе удастся накинуть на него вассальную уздечку. А может, внуку Павлу. Да, долго и тяжело. Но стремиться к этому нужно. Не забывай о факторе Разрушителя, могущем сыграть как в одну, так и в другую сторону. Кстати, как наш протеже вписался в новый коллектив?

— Шикарно, — усмехнулся цесаревич. — В пятницу состоится дуэль с Сашкой Долгоруковым.

— Нет, ты подумай! — не скрывая изумления, воскликнул император. — Этот Викентий-Андрей такой по характеру задиристый или обладает способностью притягивать к себе разные проблемы?

— Лида рассказала, что там произошло на самом деле с Мамоновым… или Волховским?

— Давай все же признаем его Мамоновым, раз и навсегда. Тем более это уже истина даже в официальном реестре.

— Хорошо, отец. Помнишь, когда он вместе с одной приятной девушкой, дочерью майора Рудакова, приезжал к нам на званый ужин?

— Помню. Ближе к делу давай, — проворчал Мстиславский-старший.

— Оказывается, в тот вечер молодые люди от нас поехали на Воробьевы горы. Погулять, Москвой вечерней полюбоваться. Там княжич и столкнулся впервые с Долгоруковым, Корецким и Корибут-Воронецким. Молодежь была слегка навеселе. Сам знаешь характер Сашки.

— Говнюк молодой, если честно, — император покрутил в пальцах чашку, рассматривая золотой ободок, нанесенный на фарфоровые бока. — В деда своего характером пошел. Батька, хотя бы, пользу приносит в Думном Совете, и свое нутро старается поменьше на людях демонстрировать… Значит, между ними произошел конфликт?

— Он стал оскорблять спутницу княжича Мамонова, что не понравилось парню. Не придумав ничего лучшего, вызвал Сашку на дуэль. Того задело, что какой-то мелкопоместный дворянчик собрался с ним драться. В общем, Мамонов пообещал при первой же возможности разобраться в их отношениях. Ну и… возможность появилась.

— А почему Долгоруков решил, что Мамонов — мелкопоместный дворянин? — император взметнул брови вверх.

— Потому что мальчишка представился Волховским. Официального объявления еще не было, поэтому он счел нужным не дразнить аристократа своим высоким статусом. Мало ли что могло произойти.

— Скромняга, — хмыкнул государь. — Но с головой. Не разочаровал… Но почему мы не знали об этом инциденте?

— Так Лидия только вчера сама узнала, когда Мамонов заявил о дуэли в Учебный Совет лицея.

— Почему Голицына не запретила бой? — отец был прекрасно осведомлен, кто кем является в «Чистых Прудах».

— Не смогла найти подходящий пункт для отмены. Кодекс, по сути, не нарушен. Долгоруков столкнулся с Андреем в столовой, что поставило последнего в крайне неудобное положение. Он же дал слово, что разберется с обидчиком. И вызов на дуэль прошла по всем правилам.

— О каком неудобном положении идет речь? — нахмурился император. — В тот момент мальчишка находился в статусе обычного дворянчика. И не имел права бросать вызов аристократу. В этом его ошибка.

— По факту — да. Но ведь Андрей уже знал, что он княжич. У него на руках была гербовая бумага из ЕГК…

— Дуэль отменить, — донышко чашки стукнулось о блюдце. — Не хватало, чтобы Долгоруковы потом бегали за мной, требуя мести. Мамонов же его поломает. Вспомни гематому на груди Хмеловского. И к этому приложил руку пятнадцатилетний пацан! Чем он так врезал, не выяснили до сих пор. Но это точно не магия.

— Так можно изучить новые возможности княжича, — осторожно воспротивился повелению отца Юрий Иванович, как раз поддержавший дуэль. Ему давно не нравился Степан Долгоруков, председательствующий в Думном Совете. Засиделся, уже больше десяти лет пытается создавать какие-то фракции, по факту превращающиеся в бюрократические системы, и каждый раз распускаемые по указу императора. Аристократический снобизм и себялюбие передалось и его сынку. Одна порода, из поколения в поколение. В лицее, по словам Лидии, его многие не любят, разве что десятка два лизоблюдов и парочка друзей хранят верность.

— Решил против моего слова пойти? — усмехнулся старший Мстиславский, уловив недовольство цесаревича.

— На стадионе есть камеры. Я прикажу своим парням из соответствующих служб подключиться к ним и транслировать картинку в резиденцию. Тебе самому будет интересно. Разве не хочешь Долгорукова потом носом тыкать в фиаско сынка?

— Разозлится.

— Ну и что? Не все же слюнями брызгать с трибуны, — возразил Юрий. — Давай начистоту, отец. Степан тебя раздражает, вижу, как от его фамилии у тебя лицо, словно лимон съел.

— Я люблю лимоны и даже могу съесть целиком, не морщась, — добродушно откликнулся Мстиславский. — Неудачный пример привел. Но… ладно. Уговорил. Запрет дуэли только загонит проблему в дальний угол. Лучше будет, если все пройдет под нашим контролем. Постарайся не показывать своего интереса. Пошли людей под видом техников, чтобы подключить камеры к внешнему управлению. Сам в лицее ни в коем случае не появляйся.

— Хорошо, отец. Так и сделаю. Лучше скажи, как там Ростислав? Не скучает на берегу Охотского моря?

— Ему некогда. По самую маковку делах. Так что задержится он надолго. Заодно попробует прощупать настроения инородцев, как они относятся к «золотому тойону». Не мешает подкупить некоторых князцов и через них влиять на умы своих сородичей.

Император замолчал, и закинув ногу на ногу, погрузился в раздумья.

— Ты нашел для Андрея Мамонова подружку для эксперимента? — неожиданно спросил он сына, тоже молча созерцающего краски осеннего парка.

— Прости? — Юрий вздрогнул от неожиданности. — Какой эксперимент?

— Забыл, о чем мы с тобой разговаривали? — Иван Андреевич осуждающе покачал головой. — Сын, ты невнимателен. Речь шла о том, повлияет ли антимагия на искру Лиды, если мы все же выдадим ее замуж за княжича.

— Э-ээ…, — протянул растерянно цесаревич. — Я думал, ты рассматриваешь вопрос о замужестве Лиды гипотетически, поэтому особо не старался…

— Сын, так дела не делаются. Разговор был, вариант