Адмирал Империи – 51 - Дмитрий Николаевич Коровников

для ремонта и восстановления боеспособности. — Он сделал короткую паузу, словно готовясь сообщить нечто особенно важное. — Как только вы будете готовы вернуться в строй, вам будет возвращено командование 2-й «ударной» дивизией.

— 2-й «ударной»? — Доминика не скрыла удивления, её глаза расширились, а рука непроизвольно сжалась в кулак. — Но это же… Я думала, что после всех своих ошибок уже не вернусь к своей эскадре…

— Ты слишком сурова к себе, — кивнул Дессе с удовлетворением человека, принявшего правильное решение. — К тому же, — его тон стал более серьезным, — нам нужны опытные командиры дивизионного уровня после… недавних событий.

Они оба знали, о чем он говорит. Уход из флота вице-адмиралов Хромцовой и Трубецкого, ну и вишенкой на торте — предательство контр-адмирала Василькова, все это пробило огромную брешь в командной структуре Северного космофлота, которую требовалось заполнить надежными и проверенными офицерами. Доминика Кантор, с её безупречной репутацией, а главное преданностью Дессе, была идеальным кандидатом на эту роль.

— Я благодарна за такое доверие, — официальным тоном ответила Доминика, выпрямляясь, насколько позволяло её положение. В этот момент она выглядела как на церемонии присвоения звания, а не как пациент медицинского отсека. — И не подведу вас, господин адмирал флота. Клянусь честью.

— Я знаю, — просто ответил Дессе, и в этих двух словах прозвучала абсолютная уверенность человека, который полностью доверяет собеседнику.

Снова наступила пауза, во время которой они молча смотрели друг на друга.

— Павел, — вдруг тихо произнесла Доминика, переходя на неформальное обращение, которое позволяла себе лишь в самых редких случаях, когда они оставались наедине. — Ты изменился. Постарел за эту неделю. Что-то случилось, помимо Кронштадта? Это связано со столицей?

Дессе не стал отрицать очевидное или уходить от прямого вопроса. С Доминикой он всегда был честен, даже когда правда была болезненной:

— Новая Москва-3 устояла, — произнес он, и его голос стал глубже, словно эти слова поднимались откуда-то из самой глубины души. — Потом твой плен… И да, ты оказалась абсолютно права в отношении Зубова… Этот поддонок предал нас в самый ответственный момент!

Доминика закрыла глаза, вспомнив, как дал уйти этому проныре — командору Моро на флагманском линкоре «Москва»…

— Мне пора возвращаться на мостик, — произнес Дессе, прерывая момент и возвращаясь к своей роли командующего флотом. — Флот готовится к новому этапу кампании. Нам предстоит укрепить оборону Кронштадта, восстановить боеспособность поврежденных кораблей и решить вопрос с имперской казной. Отдыхайте, госпожа вице-адмирал. Вам предстоит важная роль в предстоящих событиях.

— Я буду готова, — твердо ответила она, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность человека, знающего свою цель. — Мне только нужно перекинуться парой слов с доктором Соломиным о сроках восстановления. Возможно, мы найдем компромисс, который устроит и медицинскую службу, и командование дивизии.

Дессе понимающе улыбнулся, и улыбка на мгновение преобразила его усталое лицо, делая его моложе. Он слишком хорошо знал, о чем она собирается говорить с врачом — о максимальном ускорении процесса и скорейшем возвращении в строй, невзирая на медицинские рекомендации. Такая настойчивость была одной из черт характера, которые он всегда ценил в Доминике — то упорство, с которым она шла к намеченной цели, невзирая на преграды.

— Тогда до встречи на мостике, вице-адмирал, — официально произнес он, давая понять, что их личный разговор завершен и они возвращаются к служебным отношениям.

— До встречи, господин командующий, — так же официально ответила Доминика, выпрямляясь и принимая то особое выражение лица, которое использовала на службе — уверенное, сосредоточенное, с едва заметной сдержанной улыбкой. Но в её глазах промелькнуло нечто, чего не было там прежде — робкая надежда на будущее, которое не будет всецело поглощено войной и служебным долгом.

После ухода Дессе Доминика действительно переговорила с Соломиным, используя всё свое влияние и авторитет вице-адмирала, чтобы сократить рекомендованный период восстановления. Врач, привыкший к настойчивости высших офицеров, которые всегда стремились вернуться в строй раньше положенного срока, скрепя сердце согласился на компромисс — сутки вместо трех, но с обязательным ежедневным медицинским контролем и определенными ограничениями физической активности в течение первой недели.

К вечеру того же дня, когда показатели стабилизировались настолько, что даже придирчивый Соломин не мог найти повода для беспокойства, Доминику перевели из реанимационного отделения в обычную медицинскую каюту с повышенным уровнем комфорта, предназначенную для старших офицеров.

Её состояние стремительно улучшалось — сказывались и целебное действие регенерирующей капсулы, и природная выносливость, выработанная годами службы в экстремальных условиях, и, возможно, новая цель, которая появилась у неё после разговора с Дессе. Усталость и слабость первых часов после пробуждения постепенно отступали, уступая место растущей энергии и желанию действовать.

Через смотровой иллюминатор каюты открывался вид на часть космического пространства, где развернулся Северный флот. В этот момент корабли перестраивались, занимая новые позиции вокруг Кронштадта согласно тактическому плану, разработанному штабом Дессе. Линкоры и тяжелые крейсера неторопливо двигались по заданным траекториям, эсминцы, более маневренные и быстрые, совершали сложные маневры, меняя эшелоны построения и формируя защитный периметр. Мерцание двигателей создавало причудливый узор на фоне черноты космоса, напоминая древнюю карту звездного неба, где каждая точка была не звездой, а боевым кораблем.

Там, среди этих опаленных плазмой вымпелов, было её будущее — и как командира дивизии, и как женщины, чье сердце принадлежало космосу и человеку, который командовал этим флотом. Эти две линии её жизни, профессиональная и личная, переплетались так тесно, что порой она сама не могла их разделить.

Доминика смотрела на величественную картину построения боевых кораблей, и в её глазах горела решимость — то особое выражение, которое появлялось у неё перед сражением или сложной миссией. Она не подведет Дессе во второй раз. Она докажет, что достойна и повышения, и его доверия, и, возможно, тех чувств, которые он продолжал к ней испытывать, несмотря на все потрясения.

Северный флот выстраивался для новых сражений, и сердце Доминики Кантор билось в унисон с его мощными двигателями, готовясь к новым битвам, которые определят судьбу Российской Империи и, возможно, её личное будущее рядом с человеком, ради которого она была готова пройти через все испытания космической войны…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адмирал Империи — 51