Попал! Том 6 - Отшельник Извращённый

class="p1">— Чего молчишь? — неспеша шёл Томи к центру нейтральной территории.

— Ты ведь и сам уже понял. — ответила Шульц негромко. — Жаль, я так и не надрала тебе зад.

— Ясно. Тебя убьют? — спросил он безэмоциональным тоном.

— Да. Попасть в плен для воина Германии значит умереть. Такое у нас не прощают. — она не искала жалости и была готова к смерти.

— Ты сама напала на меня. Помнишь?

Они всё ближе подходили к уже ожидавшему их немцу. Шаг замедлялся. Самая настоящая прогулка в конец. К смерти. Томи ощущал будто ведёт девчонку под топор. Неприятное ощущение.

— Помню. И ни о чём не жалею. Таков путь воина. — смотрела Шульц себе под ноги, продолжая путь. Молодая. Глупая. Фанатичная.

— Мы можем вернуться. Я не стану тебя отдавать своим на заклание, но ты поклянёшься моему клану в верности. — предложил Томи.

— Ты знаешь ответ. — она печально улыбнулась и подняла взгляд, посмотрев на него, впереди идущего. Доверил ей спину, надо же. — А ты оказывается не такой чёрствый, как хочешь показаться, Томи. Ещё и глупый.

— Я, вообще, дурак. Но принимаю себя каким есть. — он вдруг остановился и развернулся к ней.

Шульц так же остановила шаг и посмотрела в его глаза. Несколько секунд, и она, опустив взгляд, тихо произнесла:

— Пожалуйста. Прекрати, Томи. Ты сбиваешь мою решимость.

Он смотрел на неё добрым взором. Да, она — противник. Хотела убить его. Но кто не хочет его убить? Чёрт. Лучше бы он прибил её сразу в бою. Но нарушать кредо? Убивать женщин для него табу. Таков уже его путь.

— Шульц. Посмотри на меня.

Немка подняла взгляд. Короткие серебряные волосы связаны куском проволоки. В сиреневых глазах влага. Кажется, она боялась умирать.

— Ну чего…

— Просто попроси спасти тебя. И я сделаю это. — произнёс сухим тоном Томи.

— Ты — дурак. Пойдёшь против всей моей команды? Они и мокрого места от тебя не оставят… — она шмыгнула носом. Пара слёз скатились с щёк и упали на песок. — Просто дай мне уйти и спокойно принять смерть.

— Нет. Я не могу так поступить. Прости. Может, я и не прав, ну и пусть. Стой здесь.

— Что ты собрался сделать?! — в её глазах показался испуг. Не за себя. За него. Слова этого врага... этого русского парня закрались в самую душу.

— Просто жди, — Томи подмигнул ей и сам пошёл к немцу.

Представитель Германской империи внимательно наблюдал за приближающимся Романовым. Сам худой блондин. Долговязый. В оранжевых спортивных штанах и просторной футболке.

— Приветствую, — произнёс он, глядя голубыми ясными глазами, напоминавшими глаза собаки Хаски.

— Приветствую, — ответил Томи. — Мой человек не получил объяснений по поводу обмена. Хотелось бы услышать их прежде чем принимать решение.

— Мы считаем, что Германия и Россия — друзья. Наши страны в Северном Альянсе. Обмен пленников — стандартная процедура между союзниками. Или я не прав? — колко высказался немец.

Судя по высокомерному тону, он совсем так не считал, особенно после того, как Томас уничтожил их малую группу и произвёл захват пленницы. А может, Томи специально так надумывал себе, искав причину для конфликта…

— Не прав.

— Тогда объясни, русский, в чём же я не прав? — скрестил немец на груди жилистые руки.

— Мне так лень. Но ладно, чтобы потом не было вопросов, — Томи поднял лицо к небу. — Эй! Дрон! Можешь подлететь ближе?!

Один из круживших коптеров снизил высоту.

Немец приподнял бровь, а Томас произнёс:

— Так он точно должен записать звук, чтобы у наших немецких партнёров в дальнейшем не было претензий. Что поделать, без наличия доказательной базы в наше время никуда. Максим, — произнёс Томи громко. — Если смотришь запись, а ты её смотришь. Ты знаешь что делать.

Немецкий спортсмен совсем ничего не понимал: что за хрень творит этот русский?

Томас же продолжил:

— Перейду к делу. Во-первых, гражданка Германии Шульц напала на меня. В данной ситуации она больше не может рассматриваться как союзник, по крайней мере, для клана Романовых. Я понимаю, что нападение было совершено в рамках турнира и совершенно не поддерживается официальной позицией Германской империи по отношению к клану Российской империи. Иными словами: то что происходит на турнире, на турнире и останется. По причине этого, я, как потерпевшая сторона, собираюсь лично совершить наказание над участницей Шульц. Вплоть до лишения её жизни и определения дальнейшей судьбы. Во-вторых, по миротворческому соглашению обмена пленных, принимающая сторона должна обозначить цену, а я согласиться с ней или отказать. В данном случае, команда Германской империи проявила неуважение к ритуалу, а так же ко мне — главе клана Романовых. Ну и, в-третьих…

— Достаточно! — вздулась вена на лбу немца. — Я — Вольштунг Фридрих хочу воспользоваться правом дуэли и вызвать тебя на бой!

— И какова ставка? — Томи не был удивлён. Успел бегло ознакомиться с правилами турнира: одно из них гласило о том, что участника могут вызывать на дуэль. При том с возможным смертельным исходом. Отказать он может лишь единожды. При этом принять не больше трёх дуэлей.

— Победивший забирает Шульц, — ответил немец, стиснув челюсти.

— А проигравший?

— Засунет все претензии глубоко в задницу.

— Нормально. Я в деле. Правила будут? — смотрел Томи немцу в глаза, безотрывно.

— Стандартный поединок.

— Ясно. Хорошо…

...В штабе Российской империи начался переполох.

— Там Романов!!! Романов собирается сразиться в дуэли!!! — заорал гвардеец Жуковых.

— С кем?!

— Снова этот Романов…

— Он сошёл с ума!

— Разве Романов не выбран участником в сегодняшнем состязании?!

На улицу тут же выбежали абсолютно все спортсмены, включая глав кланов. Возле серокаменного ограждения штаба уже выстроились гвардейцы Романовы и без разговоров наблюдали. Их господин принял бой. Такое нужно смотреть, не моргая.

Из соседних штабов повыходили иностранные команды. Первая дуэль. Интерес и любопытство захватили каждого. Теперь на центр нейтральной территории, где напротив друг друга стояли Томи и немец Фридрих, были обращены взгляды сотен. Многие не смотрели манёвры Романовых и были не в курсе него. У них и со своими противниками хватало видеозаписей, ошибки над которыми обсуждались весь вечер и утро.

— Что думаешь, Арнольд? — спросил один американец у другого.

— Тот немец мне знаком.