Тварь Пустоши - Евгений Владимирович Щепетнов

входа, - не очнулся ли Каарт. Первая же дверь знакомо завибрировала под правой ладонью и распахнулась перед ней мембранными лепестками.

Металлическое пятно на правой ладони от срезанного меча оказалось «ключом от всех дверей». Нужно было дотронуться ладонью до поверхности любой закрытой панели, - и на открывающейся «двери», и на «печати» ладони проступал одинаковый рисунок, похожий на печатную плату. Настя попробовала включить пульт какого-то оборудования, и ей это тоже удалось. Испугавшись гула, она снова прижала свой «ключ» к пульту, но отключить уже не получилось.

- Ааа, плевать! Каарт очнется – выключит!

Каарт так и лежал перед входом на полу, пока она металась по огромному куполу в поисках тука. Уже перед уходом она догадалась обыскать Старшего – и нашла в его самодельной одежде и тук, и скомканный плащ невидимости. Тук Каарта был на веревочке, и она для сохранности надела его на шею, с невольным интересом рассматривая одежду Каарта – кривую юбку из мешка на косой лямке через плечо, - чтобы не сваливалась.

Настя выбежала во двор Крепости, оставив дверь открытой, и увидела Гассара. Тот стоял перед невидимой стеной защиты, запрокинув голову, как будто разговаривая с огромным черным деревом по ту сторону границы.

- Гассар! Гассар!!!

Гассар обернулся на ее крик и стремительно помчался к ней, швырнув меч на землю. Он легко, как пушинку, подхватил Настю, закинул на плечо и ринулся обратно к черному дереву. На границе защиты Гассар аккуратно приподнял оцепеневшую Настю над плечом, прицелился ей, как копьем, - и метнул ее в черное дерево.

Настя оказалась в самой гуще ветвей на довольно большой высоте. Она машинально вцепилась в ветви, чтобы не свалиться, и поискала глазами Гассара. Хасгарец с подобранным мечом в руке уже переступил границу защиты и стремительно удалялся в зыбком лиловом мареве прочь от Крепости.

От дерева шел густой неприятный запах, от которого сильно закружилась голова. Настя решила слезть на землю, пока не потеряла сознание, но не тут-то было: гибкие ветви крепко, как младенца, спеленали ее по рукам и ногам. В последнем рывке она попыталась дотянуться до тука на груди и отключилась…

Глава 6

…Из небытия Настю вырвал голос Сируса.

- Допросите ее, Мы-Согдум, и Вы убедитесь, что большего зла в мире, чем эта Волчица, - не существует! Я очень хочу увидеть, как Вы ее покараете! – голос садиста поднял в настиной душе такую бурю ненависти, что ей стало трудно дышать. Так эта мразь жива? Растерзать его немедленно! На мелкие клочья!

То, что она задохнулась от ненависти и не смогла разразиться страшными проклятиями, спасло ее от немедленной расправы, – судя по ответам Сируса, кто-то допрашивал его самого, уверен ли он в своих обвинениях. Гибкие ветви дерева дрогнули и поднесли Настю под очи ненавистного садюги, так же спеленутого по рукам и ногам.

- Нет, это не Волчица, Мы-Согдум! Вы велели высокому воину схватить и бросить Вам само воплощение зла - Волчицу, а это – обычная лиловая тварь пустоши! И самое большое зло, которое эта тварь может сотворить, - это убежать от меня, когда я захочу ее сожрать!

- От яда в воздухе, источаемого черным деревом, быстро погибают и более крупные твари, чем эта. Почему она еще жива? – Сирус продолжал общаться с невидимым и неслышимым Мысогдумом.

- Нейтрализовали яды дерева для всех существ в его ветвях? Пока не убедились в виновности твари? А не можете ли Вы разрушить заодно и кристаллы от семян жи в моем теле и проткнувших меня ветвях?

- Жаль! Я бы представлял большую ценность для Вас, будучи не связанным окаменевшими ветвями! Здесь, в Пустоши, некому проповедовать Ваше учение о борьбе со злом путем уничтожения зла! Здесь только неразумные дикие твари, а вот в столице Геррат – столько паствы и зла, что только успевай выколачивать зло! И самый главный носитель зла – после Волчицы - это Император империи Денгар, Масган Седьмой! Мы займем его место и получим огромные возможности для распространения Вашего учения! А потом пойдем в две других империи! И на Острова!..

Гибкие ветви дерева вернулись на место, и Настю унесло от Сируса по другую сторону обожженного ствола. «Мы Согдум», «учение о борьбе со злом» – только теперь путем уничтожения зла, - эй, Меррель, привет тебе от твоего бога Согдума!

К сожалению, этот Согдум общается только с садюгой Сирусом и верит только ему. Если она подаст сейчас голос, Сирус тут же опознает ее и неизвестно, успеет ли она оправдаться перед Согдумом, или будет немедленно уничтожена. Яды дерева нейтрализованы, она без еды и воды сможет спокойно пробыть в таком спеленутом положении несколько дней. И она должна воспользоваться таким фантастическим везением – возможностью как-то достучаться до самого Согдума и одним махом покончить со всем злом на этой планете!

Главное, не выпасть раньше решающей беседы с Согдумом из кокона, когда она похудеет от голода. Под Сирусом развевалось какое-то тряпье, вот бы нарвать веревок и привязаться покрепче! Пока она не достучится до Согдума и не убедит его в своей правде, она отсюда никуда не сдвинется! А потом она вырвет Сирусу кадык, как и обещала!

Кто-то огромный упал на ветви дерева рядом с ней, и Настя невольно зажмурилась. Это был дракон. Его ярко-оранжевые глаза сверкали от радости, он нежно ей поурчал, ритуально прижавшись «шеей к шее», потом воинственно встрепенулся, прицелился к ветке дерева и принялся яростно ее долбить зубастым «клювом», освобождая Настю из плена.

***

Меррель привели из храма в палатку коммандера, и она обреченно опустилась на камни. Вот и все. Сейчас придет новый хозяин, и начнется сто первый круг ада. Жизнь, полная насилия и боли. Может быть, Согдум ошибся и в том, что нужно искупать свою вину в прошлой жизни страшными страданиями в жизни новой? Судя по количеству страданий в этой жизни, - в прошлой жизни Меррель была монстром, уничтожившим все человечество не по одному разу. Причем садистскими методами. А вот и новый хозяин.

- Раздевайся! – новый хозяин был грязен и немногословен.

Меррель не пошевелилась, глядя исподлобья на громилу выше ее на две головы. Сейчас будет много боли – и вряд ли с солдатами прибыл лекарь, который залечит ее раны. Она все равно умрет в страшных мучениях, - так не оторвать ли перед смертью причиндалы ублюдку, как