За точкой невозврата. Вечер Победы - Александр Борисович Михайловский

вопросом на вопрос ответил Сергей Иванов. – Сначала из-за монопольного положения в советской действительности до уровня микроорганизмов измельчал и выродился советский партийный бомонд, по ходу политического процесса кинувшийся из хрущевского неотроцкизма в крайне правый оппортунизм. Вы уже знаете, сколько всякого разного размножившегося сброда вылезло из недр КПСС под конец ее существования. А чего этим людям было бояться – ведь Советский Союз был могуч и несокрушим. А потом коллективный Запад, оставшись один-одинешенек на мировой арене, тоже начал интеллектуально мельчать, потому что в ситуации тотального господства умные и деятельные политики уже не находили себе применения, а востребованы были преданные хозяину посредственности. И то же самое с народами их приучали жить, не думая ни о чем, по древнеримскому принципу «Хлеба и зрелищ!». И даже кризисы, обрушившиеся на Запад один за другим, не заставили его поменять свою парадигму, действовать накопленной военной и экономической мощью, а не умом. Сначала был кризис на Балканах, потом война с терроризмом, затяжной кризис восьмого года, далее они опять начали сдерживать Россию, потом Россию и Китай… Тут у вас обстановка более-менее стабилизируется, основной фронт борьбы Добра с Злом в настоящий момент находится по нашу сторону Врат. И сейчас на кону стоит вопрос: кто выживет, а кто пойдет кормить червей – мы или Запад?

– И если вы победите, то начнете все сначала, расслабитесь, заснете на лаврах и будете мельчать, мельчать, мельчать? – с иронией спросил Сталин. – А потом придут злые люди и разбудят вас ударом по голове, неважно, будет это внешняя агрессия или попытка государственного переворота, как в Испании в тридцать шестом году.

– Есть такая опасность, – кивнул посол России из будущего, – и в то же время не побеждать нам нельзя, потому что тогда нас, без вариантов, ждет гибель, ибо мировой гегемон на этот раз истребит и старого и малого, да и вас тоже в покое не оставит.

– Это мы понимаем, – кивнул советский вождь, – и потому помогаем вам в вашей борьбе изо всех сил, и если будет надо, пришлем еще войск.

– Не надо еще войск, – ответил Сергей Иванов, – положение на фронтах более чем удовлетворительное. Мы побеждаем, и враг бежит. Вопрос, что делать после победы, гораздо серьезнее, ибо уже много раз случалось так, что наша страна побеждала в войне, но проигрывала мир. И вас это, надо сказать, тоже касается, ибо товарищ Сталин, конечно, не даст стране расслабиться, но вот те, что придут после него, могут думать по-другому.

– К несчастью, вы правы, и такая опасность имеется, – кивнул Сталин. – В прошлый раз мы выиграли мир только благодаря тому, что были заняты проведением коллективизации и индустриализации, хотя и в наших рядах были желающие отойти в сторонку и поспать в тенечке. Но товарищ Сталин чувствовал, что страна бежит наперегонки со временем, а потому пинал лентяев что было сил. И так едва-едва успели… Но теперь нас ждет настоящая победа, а следовательно, благодушие и самоуспокоение от успехов. Как вы там сказали: «Мы могучи и несокрушимы, а потому нам нечего бояться».

– Вот и нам грозит то же самое, примерно в те же сроки или даже раньше, – сказал посол Российской Федерации. – У вас тут какое-то время все будут заняты бурной деятельностью по переходу на новый технологический уклад, ибо кто не успеет, тот опоздает, а также преобразованием многоязыкого и разнородного этнического субстрата в единый советский народ – единый по своей сути, а не только исходя из политических деклараций. Думаю, что сопротивление, которое этнические националисты окажут этим преобразованиям, какое-то время сможет поддержать вашу систему хотя бы в состоянии частичного тонуса, а потом наступит расслабление и даже апатия, потому что никому уже не надо будет ничего. А у нас все случится гораздо быстрее, потому что о подобном преобразовании народов мы даже не задумываемся. Все, чего мы хотим достигнуть в ходе этой войны, это обеспечить себе безопасность от разного рода внешних агрессий и не сжечь при этом в огне сражений остатки нашего человеческого потенциала, чтобы наша победа не стала пирровой.

– Как говорят наши специалисты, обследовавшие вашу Российскую Федерацию, человеческого потенциала, в том числе и по демографической части, там у вас еще достаточно, – усмехаясь в усы, произнес Верховный. – Только вот, ваших людей, составляющих этот потенциал, ужасно нервирует, когда кто-то, публично или не очень, начинает рассуждать об окончательной приватизации, говоря, что наличие в структуре собственности государственных и муниципальных предприятий мешает росту прибылей частного бизнеса. Люди, которые совсем недавно лихо делили общенародную собственность, и чуть было не разделили страну, никуда у вас не делись. Они только немного притихли и выжидают того часа, когда ваш товарищ Путин уже не сможет оказывать влияния на политику по естественным причинам. Я не хотел бы давать вам советов, но до тех пор, пока вы не решите проблему крупного капитала, возникшего путем административного раздела общенародной собственности, и не поставите на место людей, желающих повторить такой раздел, ваша система будет крайне неустойчива.

– Мы знаем об этой проблеме, – кивнул Сергей Иванов, – и в то же время понимаем, что действовать в этом направлении следует мельчайшими шагами и очень осторожно. Главную опасность представляют не сами эти люди, а их рептильная обслуга, плотно обсевшая сферу культуры и средства массовой информации, а также частично представленная в органах власти на всех уровнях. Чистить все это нужно вручную, человека за человеком, что долго и нудно, но другого пути у нас нет, потому что еще одних революционных преобразований с рубкой всего под корень наша страна не переживет. Мы рассчитываем на то, что те самые бойцы и командиры, которые добровольно пошли сражаться с врагом, станут нашим главным кадровым резервом на всех уровнях власти, в культуре и прочих сферах жизни. А вот когда эта ротация в общих чертах будет завершена, то главная причина всех наших зол может банально усохнуть, так что за нее не потребуется браться руками.

Советский вождь немного подумал и сказал:

– В одной интересной книге американского писателя Хайнлайна имела место такая в принципе простая мысль, что возможность преподавать историю и общественно-политические науки в школе и высших учебных заведениях должны иметь только те люди, что добровольно вызвались проливать кровь за свою страну, и никто иной. Мы собираемся взять этот метод насаждения всеобщего патриотизма на вооружение, да и вам стоит об этом подумать.

– Мы об этом подумаем, – ответил посол Российской Федерации, – хотя при нашей системе осуществить такое будет гораздо сложнее, чем у вас. Однако я