Алексей Бобл - Пуля-Квант

- Говорить будешь? - Командир протянул науш­ники с гарнитурой.

Я свистнул Лехе, тот знаком приказал мне оставать­ся на месте и подтолкнул сталкера - они побрели в ча­шу, глядя под ноги.

- Кто? - спросил я, сдвигая оружие за спину и бе­ря наушники.

- «Полсотни пятый».

Нормально. Сам оперативный дежурный, за что та­кая честь? Ночью Курортник связался с постом, запро­сил командира отряда, но связь паршиво работала, и по­говорить удалось только с начальником поста. Тот доло­жился оперативному и через полчаса ответил нам, что утром за Кириллом придет вертолет. Приказал не ме­нять место стоянки.

Я зло сплюнул, разгладил усы. Помедлив, приложил к уху наушник и сказал в микрофон:

- Лабус у аппарата. Слушаю…

В ответ полетела ругань. Я закатил глаза. Видимо, де­журный был из служивых, а не канцелярская тля - в вы­ражениях он не стеснялся. Один оборот я даже постарал­ся запомнить, уж больно виртуозно матерился офицер.

Пилоты слушали, молодой с испугом, пожилой с не­довольством, качая головой. Я ждал. Дежурный прекра­тил ругаться. На миг показалось, что он сейчас отклю­чится. В наушнике раздалось шипение, что-то щелкну­ло, и прозвучал вопрос:

- «Полсотни пятый», «Лабусу»: где изделие и уче­ный? Прием.

- Я «Лабус», «полсотни пятому»: изделие и ученый пропали, прием.

- Как пропали? Куда?

Дежурный даже пренебрег правилами разговора в симплексном режиме.

- «Лабус», «полсотни пятому»: а хрен его знает, выясняем, прием.

Оперативный из эфира исчез надолго. Из наушника лилось слабое шипение, хрюканье, бульканье. И чего с нами через пилотов говорить, запросил бы Курортника на нашей частоте… Нет - пилоты нажаловались, все должны слышать, как оперативный, сидя в штабе, от­читывает военсталов…

Размышления прервал голос дежурного:

- «Полсотни пятый», «Лабусу»: группе уйти в по­иск, приказ начальника штаба. Доклад каждые полчаса. С вами свяжутся командир отряда и начальник развед­ки. Прием.

- «Лабус», «полсотни пятому»: уточняю - сколь­ко находиться в поиске? Прием.

- «Полсотни пятый», «Лабусу»: до потери пульса! Прием.

Я стиснул зубы. Хотелось послать их всех в эфире прямым текстом. Никогда бы не видеть эту Зону. Чет­вертые сутки здесь торчим, немытые, небритые, жрать охота… Вляпались опять с Лехой в какую-то бодягу. Те­перь ищи пацана и ГСК этот.

- «Лабус», «полсотни пятому»: вас понял. Необхо­димо два б/к к стрелковому, батареи к станциям и ПДА и две сутодачи на троих. Прием.

- «Полсотни пятый», «Лабусу»: возьмете у пило­тов. Конец связи.

Я швырнул наушники в форточку, крикнул:

- Открывай!

Хорошо, по запарке оперативный не обратил внима­ния, что я на троих патроны и провиант запросил. Прав­да, расшифровку-то на стол начальника разведки по­ любому положат. Значит, Лехе нужно про Пригоршню доложить командиру отряда, да побыстрей…

Дверь десантного отсека сдвинулась. Выглянул круг­лолицый. Выставил стопку сухпайков, исчез в салоне. Заскрежетали по полу ящики с боеприпасами. Штур­ман подтянул к краю сразу два, сверху кинул пластико­вый бокс со стандартным комплектом аккумуляторов для радиостанций и ПДА. Я заглянул в отсек, увидел под силушками ящики с «РГД-5» и «Ф-1». В глубине сто­яли рядком цинки с патронами для АК. О! Пригоршня-то у нас с «Грозой», повезло, что в вертолете есть па­троны для него.

- Тащи сюды! - Я ткнул пальцем в ящики. - И цин­ки тоже.

Штурман возмутился:

- Ты ж к стрелковому просил. И зачем тебе семь шестьдесят вторые? Они для тридцатого поста, у них там заваруха была…

- Тащи! - разозлился я. - Будешь мне «ты­кать»…

- Отдай, - послышался голос командира. Штурман выполнил команду.

- Забирай, - недовольно буркнул он.

- Ну бывай, сынок. - Я скинул цинки и ящики се­бе под ноги и рывком задвинул дверь.

Поднял голову - Курортник и Пригоршня маячили среди деревьев, медленно сдвигаясь в глубь леса. Я сви­стнул, и они обернулись.

- Остаемся! - крикнул я.

Курортник поглядел на меня, на вертолет, нахмурился.

- Не понял!.. - воскликнул он и тут же бросил Пригоршне: - Ты двигай давай по следам, ищи!

Леха побежал к вертолету.

Боковая дверь снова отъехала в сторону, выглянул штурман.

- А отметку? - обиженно произнес он, протянув электронную планшетку. - Мне ж теперь на базе на­до как-то…

Не обращая на него внимания, я взвалил на плечи два ящика и подошел к кабине.

- Спасибо. Привет первой эскадрилье.

- Передам, - серьезно ответил командир. Поду­мал и добавил: - С километр на север висит какое-то непонятное марево. Сверху как купол выглядит, а к зем­ле пошли - и уже вроде как стена, плоское. Вроде у него топография меняется, когда меняешь точку наблю­дения. Я впервые такое вижу. Доложил оперативному, пусть разбираются. Может, вам сведения пригодятся.

- Ага, и за это спасибо.

Я зло зыркнул на круглолицего, который все пытал­ся сунуть мне под нос свой планшет, подбросил на пле­чах ящики, крепче ухватил ручки и побрел к лесу.

Когда поравнялся с Курортником, он спросил:

- Кто, чей приказ?

- Начальника штаба, - прокряхтел я. - Сейчас с тобой начальник разведки свяжется. Поставь галочку штурману в планшетке…

Леха выругался, взявшись за раненое плечо, стис­нул зубы. Осколок я еще в рабочем городке вынул, ра­нение плевое, но кровило сильно. Он свистнул Пригор­шне и, когда тот обернулся, крикнул ему, чтоб бежал к вертушке.

Я добрел до опушки, бросил ящики и поспешил об­ратно.

Леха переругивался с командиром, рядом мялся При­горшня. Показался штурман, выдал Пригоршне новень­кий рюкзак. Сталкер, недовольно ворча, покрутил упа­ковку с армейским комплектом химзащиты, сунул ее в рюкзак и стал подгонять лямки. Потом, спохватившись, дернул за плечо штурмана, который уже собирался за­двинуть створку:

- Братан, жилеточку одолжи! - Никита пальцами поддел лямку разгрузки на нем.

Круглолицый отшатнулся:

- Сдурел?!

- Дорога дальняя, - продолжал Пригоршня, и бы­ло не понять, издевается он или говорит серьезно. - Тебе ни к чему, на базе новую справишь.

- Не наглей, сталкер, - долетел голос командира из кабины. - Штурман, достань ему мою старую. Ря­дом с аварийным запасом в сумке должна быть.

Спустя несколько секунд Никита, словно ребенок, получивший игрушку, вертел в руках разгрузку.

- А тут дырка, однако, - пробормотал. - Ладно, заштопаем… Благодарствую! - крикнул он командиру, но тот не ответил.

- Всё? - спросил штурман, присевший на корточ­ки в десантном отсеке.

- Усё, - бросил Пригоршня и резко задвинул створку, чуть не защемив круглолицему голову.

Мы потащили ящики к лесу. Вернувшийся в кабину штурман задраил форточку, и пилоты начали подготов­ку к взлету - защелкали тумблерами, забубнили что-то в переговорные устройства. Завыл двигатель, под­нялся ветер, закружил пелену.

Достигнув опушки, мы свалили ящики в снег. Тугая струя воздуха лупила в спину. Я сдвинул на глаза очки, обернулся. Вертушка оторвалась от земли. Быстро ста­ла набирать высоту - сквозь блистер я увидел, как ко­мандир козырнул нам, двинул рычагом, нажал педаль - машина завалилась набок и по малому радиусу развер­нулась. Потом вертолет как бы подпрыгнул над холмом и ушел к Периметру.

- Ты так считаешь? - переспросил Никита и сел на один из ящиков.

- Ты виноват, - повторил я.

- Это почему?

- А кто рядом с лаборантом…

- Брэк! - вмешался Курортник. - Вы подеритесь еще. Заряжаемся, снаряжаемся - и в поиск.

У него пискнул ПДА. Экран мерцал зеленым сигна­лом вызова.

- Обожди. - Я оторвался от раскрытого ящика. - Доложи сначала командиру отряда про него, - я кив­нул на Пригоршню, - а то я в разговоре с оператив­ным на троих б/к и провизию запросил. Да и пилоты не дураки, видели его.

Пригоршня молча отвернулся и принялся распаковы­вать пачки с патронами.

Курортник думал. ПДА настойчиво сообщал о том, что нужно ответить, а Леха медлил, жевал губами, прикиды­вая что-то. Наконец он покачал головой и отрубил ПДА.

- Что докладывать? Легенда нужна… - Пригоршня набивал магазин, делая вид, что наш раз­говор его не касается.

- Да так и доложи: на подходе к Периметру утром задержал местного жителя, прошу разрешения вклю­чить в состав группы. Житель хорошо знает окрестно­сти… то-сё, пятое-десятое… - Я потеребил усы и сдви­нул очки на шлем.

Курортник еще поразмыслил и кивнул. Пригоршня вздохнул и стал рассовывать пачки с патронами по кар­манам.

Я присел возле ящика с гранатами, взял банку с запа­лами и отыскал на дне плоскую открывашку, завернутую в промасленную бумагу. Тем временем Курортник вышел на волну отряда, запросил командира. Ожидая ответа, он механически защелкивал патрон за патроном в магазин.