Даже Смерть знает мое имя - Евгений Валерьевич Решетов

А вот ящер недовольно рыкнул и отвесил мне пощёчину. В моей шее что-то неприятно хрустнуло, а голова мотнулась в сторону.

— Тебе только младенцев по попке бить, — сплюнул я на пол кровь.

Ящер зарычал и опять занёс лапу. Но тут показался Демьян, и крылатый передумал снова знакомить меня со своей ладонью. Вместо этого он кивнул трясущемуся от страха тюремщику, после чего тот проскользнул в мою камеру и дал мне помятую алюминиевую кружку. Я взял её слабой рукой и отправил содержимое внутрь своей глотки.

Ищейка тотчас потянула носиком воздух. А я, отлипнув от кружки, злорадно проговорил:

— На этой Земле есть замечательная идиома о соломинке, сломавшей спину верблюда. И знаете, кто здесь расслабившийся верблюд крылатый?

— За мою дочь и жену! — внезапно истерично заорал Демьян, одновременно нажимая на спусковой крючок небольшого револьвера, вытащенного из трусов.

Выстрел громыхнул быстрее, чем растерявшийся ящер сумел вызвать защитную магоструктуру. И будь ты хоть трижды архимагом, пуля, выпущенная в висок, с большой долей вероятности убьёт тебя. К счастью, в этот раз произошло именно так.

Туша ящера грохнулась на пол, а его душа отделилась от тела. Однако она не покинула камеру, а заметалась по ней, так как на полу, потолке и стенах вдруг вспыхнули тысячи рунных магоформ, накарябанных под плесенью. Целую неделю я вырисовал их, пока в коридоре караулил Демьян, изредка оскорбляющий меня ради маскировки.

На самом деле ещё месяц назад мне удалось убедить Демьяна в том, что смерть его родных от лап захватчиков — это достойный повод, чтобы убить принца ящеров. Но, к сожалению, в камеру пришёл не сам принц, а его брат.

Однако тюремщик, слава всем богам, решил не отказываться от нашего плана, хотя и знал, что тот приведёт его к смерти.

Как мы и договаривались, Демьян принёс мне нужное варево и застрелил крылатого ублюдка, спровоцировав бешеный магический водоворот, который был обязан отправить мою душу в другой мир.

Но, прежде чем моё тело превратилось в окровавленные кости, я, как в замедленной съёмке, сумел бросить взгляд на Ищейку, даже не пытающуюся вызвать магическую защиту. Она понимала, что это бессмысленно. Бушующая в камере магия смерти была слишком сильна. Она быстро пожирала идеальное лицо Ищейки. Её безупречная кожа щеки уже расползлась гнилыми лохмотьями, обнажив ровные белые зубки, скулу и дёсны.

Глаза же Ищейки полыхали от бешенства, а рот исказился. Мне удалось прочитать по её гниющим губам: «Я буду вновь и вновь искать тебя в десятках миров, десятки лет, но найду».

Как романтично.

— Ищи, сука, — злорадно прошептал я, чувствуя, как с невероятной скоростью распадаются мои конечности, сжираемые магией смерти. — Я в десятках миров десятки лет буду снова и снова накуканивать тебя по самые помидоры, пока ящеры не устанут от твоей профнепригодности. Даже связанным, без перстня и лежащим на полу в луже крови, я всё равно поимею тебя.

После этих слов моя душа покинула тело и отправилась в очередной мир под названием Земля. Тут я сделал всё, что хотел. Почти всё… Принца мне убить так и не удалось. Но всё-таки я обычный человек, а не бессмертный, проживший сотни стандартных жизней. Однако я познал много тайн. И у меня был чёткий план, как осуществить свою месть. И в этом мне должен был помочь Список.

Глава 1

Первым, как всегда, появился свет. Он озарил бескрайнюю тьму и с неудержимой силой потянул к себе моё сознание. А оно и не сопротивлялось — с радостью ринулось навстречу, стремясь обрести плоть взамен утерянной.

Правда, чужое тело встретило меня весьма негостеприимно. Сперва навалилось ощущение реальности, а потом появилась невероятная боль в области правого виска. Захотелось закричать, а то и зарычать… и в то же время ликующе захохотать, ведь перед моим мысленным взором всё ещё стояла физиономия Ищейки.

Однако новая тушка пока плохо слушалась меня. Глаза не желали открываться, своевольный рот не подчинялся приказам, а конечности словно и не знали, что у них появился новый хозяин. И только слух сообразил, что с таким, как я, лучше дружить.

— Всё, конец патлатому, — ворвался в мои уши хриплый голос. Он прозвучал на фоне частого дыхания, жалобного женского скулежа и лихорадочного старческого молитвенного речитатива. Дедок призывал Иисуса. Знаю такого. И хорошо, что не лично. Вот Ищейку бы с ним познакомить и всю верхушку ящеров.

— Да и хрен с этим бомжом, не надо было дёргаться. Сбежать, наверное, хотел, гад. Но от нас не сбежишь. Только если на тот свет! — протараторил кто-то тонким мужским тенорком и мелко захихикал, живо напомнив мне шакала.

— Вы — два сраных куска говна! Ублюдки! — громыхнул красивый женский голосок, пропитанный яростью по самое не балуй. — Вы хоть представляете, кто я такая? Я не просто дворянка… Я…

— … А ты не дёргайся — и мы тебя не тронем. Бабки заберём и уйдём. А если будешь вякать, то загасим, как вот этого патлатого. Лежит теперь дохлый, а если бы не дёргался, жив бы остался, — угрожающе процедил мужик с хриплым голосом и, судя по звуку, смачно сплюнул.

— Э-э-э! Да он живой! — изумлённо выдал хозяин тенора, явно увидев, как моё новое тело рефлекторно перевернулось и застонало, хотя я не планировал ничего такого. Однако подобные эксцессы случаются на первых порах. И бывает, что они происходят весьма не вовремя. Например, как сейчас. Можно же было сперва оценить обстановку, а лишь потом действовать. Но гадское тело решило иначе, испортив мне настроение.

— А ну вставай, харе притворяться, а то точно убьём! — заорал хриплый.

— А я и не притворялся, — возмущённо просипел я, с трудом укротив чужое тело.

Мне даже удалось встать на ноги и оглядеть небольшой зал с вытянувшимся вдоль бревенчатой стены прилавком и навесными полками с продуктами. Возле лампочки под деревянным потолком кружили мухи, а в мутное окно с решётками заглядывал солнечный свет.

Полуденные лучи падали на жгучую длинноволосую молодую брюнетку в кожаном костюме, шикарно подчёркивающем её восхитительные округлости. Она с изумлением смотрела на меня, стоя в напряжённой позе около лежащей на грязном полу четвёрки людей: бормочущего старика, женщины в платке и парочки парней. Все, кроме брюнетки, держали руки на затылках, поглядывая на меня от дальней стены.

А буквально в паре метров от меня удивлённо пучили зенки два грабителя: один худой, как