Драгун, на Кавказ! - Андрей Владимирович Булычев

Паша. – А потом за дровами двинем. На шашлык-то мы с собой угля взяли, а вот для костра по-любому много сушняка нужно натащить. Всё равно ведь полночи будем у огня болтать.

Сухое деревце в лесу цеплялось за каждый ствол и куст, Димка вытащил его на просёлок, положил на плечо и побрёл в сторону лагеря. Вдруг позади раздался топот, он еле успел отпрыгнуть в сторону, в самую крапиву, и мимо проскакало два всадника на конях.

– Ээх! – загорелый до черноты паренёк лихо сбил нагайкой ветку прямо над Димкой и проскакал мимо.

– Осторожнее тут! – выкрикнул тот ему вслед и зашипел, расчёсывая обожженный крапивой локоть.

На поляне к его возвращению уже горел костерок, а на поперечной жердине висели котелок и чайник. Пашка с треском ломал принесённые ранее дрова и складывал их в одну кучу.

– Местные, деревенские на конях по просёлку скакали, – рассказывал ему Димка. – И как только они ездить не боятся, там же ветки, кочки, упадёшь с лошади, костей ведь не соберёшь. Нее, я бы ни за что, ни за какие бы деньги в седло не сел. Надо больно!

Возвращавшихся друзей расслышали издали. Толпа, поднимаясь по тропинке, громко кричала и смеялась, как видно, обсуждая какие-то случившиеся с ними весёлые моменты.

– Эй, я не поняла, а почему ещё шашлыка нет? – капризно надув губы, протянула Регина. – Вы чем тут вдвоём занимались всё это время, а?

– Прикинь, занимались! – возмущённо воскликнул Пашка. – Пока ещё совсем не стемнело, и вы можете по разу в лес за дровами сходить! Мы вон как тут с Димкой потрудились, – кивнул он на приличную кучу валежника. – А костровище видали? Вокруг него брёвна положили, чтобы сидеть можно было, полог постелили. Давай-ка и вы тоже потрудитесь немного!

– Ладно, ладно, ребята, молодцы! – воскликнула Катерина. – Мы же шутим! Вот зря вы с нами на фестиваль не пошли, там вообще так весело было, песни, пляски, какие-то конкурсы. Динарик из лука на призы стрелял, так чуть было случайно в какую-то бабульку не попал! А Серёга рядом с лошадью проходил, погладить её решил, а она вдруг к нему мордой потянулась. Так он прямо с места, метра на три, как большой кузнечик, отпрыгнул!

– Ага, кузнечик! А вы сами-то её зубы видели? – воскликнул тот. – Вот такенные они, как у крокодила!

И вся пришедшая с фестиваля толпа опять громко, в голос рассмеялась.

– Да ладно, нам так-то здесь тоже неплохо было, – отмахнулся Пашка. – Мы тут с Димкой хоть лагерь в порядок привели. Ладно, чего уж там, этих дров нам точно на всю ночь теперь хватит, – оглядел он заготовленный сушняк. – Вы это, давайте-ка сумки, что ли, пока разбирайте, столик походный-то мы уже заранее разложили. Так что можно его уже накрывать. А мы с ребятами за шашлык возьмёмся, это дело сугубо мужское. Девчонкам на природе мясо вообще нельзя доверять, пускай они лучше салаты строгают.

– Да больно нам ваше мясо надо! – отмахнулась Наташка. – Серёж, помоги мне сумки из багажника достать.

– А я давай тебе, Катюш, помогу, – Динарик пристроился на ходу к девушке и игриво толкнул её плечом.

– Во, Димон, смотри, я же ведь не зря сказал, что тебе сегодня у костра придётся спать, – хмыкнул Пашка, доставая из кустов канистру. – Давай-ка на руки мне полей, а потом я тебе. Вон, понемногу уже темнеть начинает, пора бы и мясо начать жарить, пока ещё хорошо видно. Потом ведь, в темноте за ним не усмотрим, подгорать будет.

На тихой поляне с приходом толпы всё пришло в движение, слышались весёлые крики, шутки и смех.

Марат принёс из бэхи дорогой вискарь и походный набор с маленькими стаканчиками внутри.

– Огоо, ничего себе, какой холодный пузырь! – воскликнул Серега, погладив запотевшую бутылку. – Девчонки, а давайте по маленькой пока, за природу, чтобы дальше ещё веселее было!

– Да нам и так не скучно! – рассмеялись те, но стопочки с разлитым в них горячительным взяли.

– Эгеей! За природу!

И все разом чокнулись.

– Ну вот у нас препод в БГУ на кафедре есть, он как бы совсем повёрнутый на местной истории, – рассказывала Катерина, глядя на огонь костра. – Вечно нам про историю края задвигает, про полки эти башкирские, которые с Наполеоном в восемьсот двенадцатом воевали. Про губернии, уезды и волости. Так-то интересно даже иной раз бывает его послушать. Узнал он, что мы с Регинкой со Стерлитамака, ну и полпары про его окрестности всем «чесал». Кстати, и про это место, где мы сейчас с вами сидим, он тоже как-то рассказывал. Короче, это про то, что раньше, в глубокой древности, тут был тёплый океан, а эти горы, как он говорит, они вообще образовались из кораллов и всяких там морских ракушек. Потом, через миллионы лет океан отступил, и тут осталось четыре горы, типа огромных рифов. Вот эта, – кивнула она себе за спину, – самая большая из всех, она Торатау называется. А одной сейчас и вообще даже нет, её содовый Стерлитамакский комбинат всю полностью до малого камешка переработал, так что теперь только лишь три горы осталось. Ну вот на этой, на Торатау, ещё в древности люди всякие там обряды устраивали, солнцу и огню поклонялись, свадьбы там играли, союзы между племенами заключали. В общем, гора эта была как бы священная для всех тех, кто здесь поблизости раньше жил. И когда содовый комбинат её захотел забрать под разработку, это тоже сыграло свою роль, чтобы Торатау отстоять. Тут кроме историков ещё и ботаники со всего мира подключились, напомнили, что, дескать, только вот на ней одной какие-то сверхредкие растения произрастают, которых вообще даже больше нигде в мире нет.

– Катька, да хватит тебе о ботаниках! – толкнула подругу Регинка. – Ну вот кому это сейчас здесь интересно? Ты им лучше про пещеру расскажи.

– Ого, там ещё и пещера, что ли, есть? – удивлённо воскликнул Марат. – Я раза три точно на вершине был, всё там облазил. Нет там никаких пещер, одни сплошные известняковые скалы!

– Может, и нет, – пожала плечами Катька. – Только вот препод рассказывал, что была там когда-то давным-давно пещера. И история про неё одна есть, она в виде легенды до нас дошла. Якобы ещё при Иване Грозном ногайский хан, который воевал против русского царя, спрятал в этой самой пещере свою любимую дочь Айгуль, красавицу, и с ней же ещё несметные сокровища оставил. Пещера та очень глубокая, и уходит она в самые недра горы. И там, в этих вот недрах, якобы есть большой белый камень и голубое