Фантастика 2025-134 - Ольга Дмитриева

холода. Я свернулась калачиком на постели и отстраненно наблюдала за тем, как куратор уходит. Он не запер дверь и тут же вернулся с котелком и свертком.

Я продолжала дрожать, а Ледяной размешивал в котелке какой-то порошок и сердито цедил:

— Девушки… Не хотел же связываться. Одни проблемы! Попросил же следить. Всего неделя и вот результат.

Я прохрипела в ответ:

— Две недели. Я учусь две недели.

— Да не про учебу я, — отмахнулся куратор. — А про то, сколько ты нарушаешь правила.

От этого я немного опешила. Правила? Неделю нарушаю правила?

Ледяной опустился на пол рядом с матрасом. Рубашка на нем была застегнута небрежно, ворот распахнут. Таким куратора я еще не видела. Поэтому не сразу поняла, что мне протягивают кружку какого-то снадобья.

Я медленно села и попыталась обхватить ее дрожащими руками. В нос ударил знакомый запах. Варево пахло «супчиком», только раза в три сильнее. И тогда меня озарило.

— Завтрак? — спросила я. — Вы имеете в виду, что я пропускаю завтрак?

— Конечно, — ответил Ледяной. — Это средство для роста магического резерва, тебе должны были намекнуть одногруппники. Когда ты только начинаешь развивать в себе магию стражей, принимать его особенно важно.

— А сразу нельзя было сказать? — проворчала я.

— У нас считается, что лучше позволить адептам набить шишки. Прочувствовать на своей шкуре все последствия. Часть твоих товарищей и сами прошли через это.

Я мрачно отхлебнула снадобье и едва не поперхнулась. Ну и гадость! Ледяной поторопил меня:

— Пей до дна, иначе все выходные будешь лежать в постели.

Знала бы, что придется глотать такую мерзость, не пропустила бы ни одного завтрака! Но выхода не было. Пока я мелкими глотками цедила снадобье, в дверях появилась огромная белая морда. Куратор нахмурился:

— Возвращайся в загон. Я присмотрю за ней.

Пес виновато заскулил и начал протискиваться обратно к выходу. Ледяной поднялся и сказал:

— Спи. К утру отпустит.

С этими словами он ушел. Я хлопнула в ладоши и порадовалась тому, что свет погас. Значит, к утру силы и правда вернутся. Удачно, что идти завтра никуда не нужно…

С этой мыслью я уснула.

Разбудил меня скрип двери. Я открыла глаза и поняла, что запереться у меня вчера не хватило сил. И теперь на пороге стоял Ледяной. Я все еще была укрыта его плащом, а на кураторе была черная куртка с меховым воротником. Он невозмутимо поставил передо мной тарелку того самого супчика, сгрузил связку каких-то ремней и холодно приказал:

— Поднимайся. Жду на дальнем плацу через полчаса, без опозданий.

— Но вы же улетаете за Ржавый пик, — вырвалось у меня.

— Мы улетаем, — поправил куратор. — Через полчаса. Опоздавшие метут лестницу всю следующую неделю. Шевелись.

Он ушел, а я схватилась за голову. Ледяно что, передумал и решил взять меня с собой⁈ Именно тогда, когда больше всего хочется проспать еще полдня…

Глава 9

Ржавый пик

После вчерашнего лекарства супчик уже не казался такой гадостью. Обжигаясь, я поспешно глотала варево, почти не жуя ошметки травы в нем. И задумчиво поглядывала на связку ремней, которую принес Ледяной. Понять бы еще, для чего.

Умываться пришлось в спешке. Я еще никогда не собиралась так быстро. Под ремнями обнаружился комплект зимней формы из черной кожи, подбитый мехом. Но назначение ремней все еще осталось для меня загадкой. Напялив на себя одежду, я не удержалась и открыла футляр с луком. Взять оружие с собой очень хотелось. Меч на поясе укоризненно завибрировал, и я пробормотала:

— Ладно, ладно. Все осталось в прошлом. Буду учиться.

Но, подумав, непроницаемый для магии футляр я оставила распахнутым. И, на всякий случай, растолкала по карманам склянки с полезными мелочами. Надеюсь, Ледяному будет не до того, чтобы меня обыскивать.

При этом мне казалось, что от меча исходит волна негодования. Что это? Новые способности стражей проснулись, или я не в себе после вчерашнего истощения? Меч снова укоризненно завибрировал, и я пробормотала:

— Ладно, ладно. Я же тебя с собой беру, а не его. А милые полезные зелья нам совсем не мешают, правда?

Оружие больше не отзывалось. Но недовольство продолжало висеть в воздухе. Пожав плечами, я подхватила странную связку ремней и выскочила из домика. Разберусь на ходу, как это надевать.

Не разобралась. Кожаные полосы соединялись друг с другом под странными углами и оплетали мягкий тубус длиной с локоть, от которого шли слабые волны магии. Как он открывается, я так и не поняла. Кроме того, эта штука оказалась тяжелой, а я еще не вернулась в форму после вчерашнего магического истощения. Так что к тому времени, когда я добежала до дальнего плаца, меня слегка пошатывало от усталости.

Плато, на котором располагалась Академия, с трех сторон было окружено горами. А с четвертой резко обрывалось. На дне ущелья летом текла река. Сейчас все было покрыто снегом. И совсем рядом с пропастью теперь переминались с ноги на ногу полтора десятка байлангов.

Как только я ступила на утоптанный снег, головы парней начали одна за другой поворачиваться в мою сторону. На адептах была такая же кожаная форма, которая только подчеркивала статные фигуры. И ремни… Я застыла на краю плаца, пытаясь понять, как парни закрепили на себе эти проклятые тубусы. Сигмунд повернулся и мягко заговорил:

— Анна, ты же знаешь…

Его взгляд упал на связку ремней, которые я тащила на плече. После этого слова застыли у него на губах. Чейн отодвинул плечом Эйнара и злобно процедил, глядя мне в глаза:

— Проваливай, Скау, куратор Ааберг…

Но он тоже вынужден был замолчать. Потому что в этот момент нас почтил своим вниманием Ледяной. Куратор вышел из-за спин студентов и замер в шаге от меня. Холодный взгляд остановился на снаряжении. А затем он спросил:

— Почему ты еще не собрана? Надевай.

Под изумленными взглядами товарищей мне пришлось признаться:

— Я не знаю как.

Сначала Ледяной посмотрел на небо. И я была уверена, что в этот момент он не любовался проплывающими облаками. А вопрошал богов, за какие прегрешения на его голову свалилась я. После этого куратор обернулся к парням и рявкнул:

— Построиться! Чейн, до того, как Свейт поднимется в небо, Ингольф — ведущий.

Ко мне тут же потеряли интерес. Адепты наперегонки ринулись к своим байлангам и взлетели в седла. Псы выстроились ровным клином, на острие которого был байланг Чейна. Белые крылья распахнулись, и строй организованно двинулся к краю обрыва. Перед пропастью псы один за другим отталкивались от земли и взмывали в небо.