Магия ответа (СИ) - Изотов Александр

«Вещун», насколько я помнил. С помощью которого в этом мире общаются на длинные расстояния. Кажется, от них сквозило очень чистой псионикой…

Я гляжу на старика снизу вверх, положив ладони ему на колени. По-моему, это тело ребёнка.

— Получается, у оракулов есть свои Вертуны? — у меня даже по-детски отваливается челюсть от такого откровения, — Олуне-е-еть!

— Вот тебе и олунеть, — смеётся старик, — Конечно, есть. Но мы их не видим. Эти пульсары везде, они невидимы, их никто не чувствует. Это магия мысли, она подвластна только оракулам.

— А какого они цвета? — я не отвожу взгляда от вещуна в руках старика, — Зелёного?

— Так они ж невидимы, — тот смеётся, но потом приглаживает бороду, — Но вообще, считается, что чёрного цвета.

— Круто!

— Но тебе знать о них много не положено, — старик строго качает пальцем, — Давай это будет нашим секретом?

Я с готовностью киваю. Секреты — это ведь так круто.

— Вся магия мысли происходит от них. Маленькие вертуны, их много, и через них мы, маги, можем общаться. Кхм, да и не только маги, — старик качает зелёным вещуном, — Не будь пульсаров, например, ты бы не смог поговорить с отцом.

— Ааа… — я протягиваю руку к вещуну, улыбаясь.

Картинка со стариком подёргивается, улетая вдаль. Я протягиваю своё сознание вслед, пытаясь узнать ещё хоть немного, но духи не выдерживают.

«Хватит, чужак! Ты просил технику Пса!»

Да какого Пса, на хрен? Тут кладезь ценной информации, а они мне со своим Псом…

Но это была не моя территория, и сколько бы я не сопротивлялся, рано или поздно духи выполнили бы своё предназначение.

***

— Сегодня мы рассмотрим технику Пса…

Тот же наставник с короткой бородкой, только он уже намного старше. Осанка подёрнулась возрастом, морщинки возле губ и глаз. Но взгляд всё тот же — мощный, подпитанный внутренней силой.

Я сдержанно киваю. Кажется, мой парнишка уже вырос, стал мужчиной.

Три нижние чакры полностью развиты, и чётко видна четвёртая. До меня доходит, что все следующие ранги магов, начиная от Первого Дня, развиваются с помощью этой чакры.

Магия материи подпитывается магией мысли.

— Что-то я не вижу особого энтузиазма, — замечает наставник.

— Сегодня я повздорил со Стражем Душ, — нехотя отвечаю.

Картинка вдруг стала подёргиваться. Духи сообразили, что это немного не то воспоминание, и попытались прокрутить дальше.

Но я снова усилием воли остановил, ощутив в ответ искреннее возмущение.

А разговор с наставником продолжался.

Бородатый качает головой:

— Это плохо. Стражей Душ лучше не трогать.

— Они искали Иного. И я не смог оказать сопротивления.

— Понятно. Как ты себя чувствуешь?

— Неважно. Но я уже был у нашего духоправа, так что всё в порядке.

— Прекрасно. Так вот, сегодня мы…

— Можно ли от них защититься?! — я перебиваю наставника.

— От Иных?

— В Пробоину этих Иных! От Стражей Душ… Им дозволено слишком много, и мне очень не понравилось ощущать себя беспомощным. Какой смысл уметь сражаться, если тщедушный рак может перетрясти мозги.

— Ну, Иные — это ведь не сказки…

— Но искал этот Страж не Иного. Я кожей чувствовал, что ему было интересно наше отношение к государю, — мои кулаки сжимаются, я стискиваю зубы, — Если честно, то с возрастом наш Царь становится всё подозрительнее.

Наставник мрачнеет, качает головой.

— Не на того думаешь, внук, — он вздохнул, — Это скорее его наследники пускают рябь по воде. Надо понимать, что двойняшки не хотят делить трон.

Тут я чуть не потерял картинку из виду. Потому что пришлось вспоминать, что говорил тогда Вепрев-младший в поезде насчёт государя.

Какие наследники? Он же говорил, что у Царя нет наследников. Или в борьбе за трон они так и переубивали друг друга?

Я в видении ругаюсь:

— Но твою Пробоину… я не понимаю!

Наставник строго спросил:

— Кто из одногодок наследует трон? Огняш или оракул?

— Тот, кто первый родился.

— А если повитухи мертвы, мать сражена Чёрной Хворью, и каждый из наследников заявляет, что он первый?

Я-Борзов молчал.

А я-Тимофей Зайцев лихорадочно пытался расставить фигуры на шахматной доске. Кажется, много лет назад в Красногории произошла жестокая борьба за трон, и в ней не было победителей.

Но, вероятнее всего, именно в этой борьбе под каток попали Борзовы. И мои губы, словно в подтверждение этой теории, произнесли:

— Победит тот, кого поддержат Великие Рода?

Наставник молчал, рассматривая меня. Потом усмехнулся:

— Вот теперь, Дмитрий, ты явно стал умнее.

— Ладно, это опасные разговоры, — я махнул рукой, — Так может ли маг-боец без обруча с «тхэлусом» защититься от оракула?

Духи Борзовых почему-то пытались вырвать картинку, поменять на нужную. Но не на того напали…

Уже глухо звучат слова наставника.

— Ты знаешь, что огонь может сжечь, может согреть, может осветить тебе путь. А что ещё он может?

Картинка удалялась, закручиваясь, и я хватался из последних сил, пытаясь замедлить время. Что, что может ещё огонь?!

Смешно, учитывая, что мой Василий вообще с заблокированной магией. Но интуиция подсказывала, что, не смотря на стихии, суть у всех магий одна…

— Ослепить?! — вдруг догадываюсь я, проговаривая вслух.

Наставник улыбается, кивает, и картинка меркнет.

Ух, толчковые псы, да что это за обучение такое?!

«Как ты смеешь, чужак? Ты и так увидел слишком много. У нас уже нет сил…»

Зато у меня есть…

Я с мысленным вздохом впустил, наконец, ту картинку, что пытались с самого начала показать духи.

***

Мы уже на улице.

Над нами ярко светит Красная Луна, и она приближается к Пробоине. Я знаю, что сейчас она «уйдёт».

Впереди перед нами Красный Карлик. Этот Вертун спрятан в бетонном саркофаге, прилипшем к высокой скалистой стене. Гребень плато хорошо виден в свете Жёлтой Луны, висящей над ним.

В темноте вокруг меня силуэты магов-бойцов, у некоторых ярко полыхают кулаки. Далеко позади нас в окопах солдаты Царской Армии, но у них приказ не вступать в битву, пока Борзовы не отступят.

А Борзовы не отступят.

Это для Безлунных монстры из Вертуна являются исчадиями Пробоины, несущими только смерть и страх.

А для нас это суть нашей жизни и природы, неотъемлемая часть магической сущности.

Магия дана нам для того, чтобы сражаться и защищать. Хотя бы даже тех Безлунных, которые позади нас.

Я оглядываюсь на солдат.

В темноте поблёскивают камешки на артефактах, нацепленных Безлунными. Ну да, некоторым они помогут, но, если «уголёк» добежал до солдата — это всё равно смерть.

Я видел магострелы, нацеленные в нашу сторону. Бесполезное оружие, дарящее Безлунным чувство защищённости. Ведь любой маг первым делом учится защищаться от пуль магострела…

Их пули всегда подвержены влиянию стихии, и убить мага из такого оружия — та ещё задача.

— Когда ты воображаешь костёр, у тебя получается лучше всего, — доносится голос наставника откуда-то со стороны.

Он рядом. Вокруг него горит ореол света — тонкое колечко пламени окружает его, подпаливая травинки под ногами.

Старик мог бы уже и не вступать в бой, но, если бы он остался сидеть дома, это был бы уже не Борзов.

— Вообрази, что ты — лесной пожар. Чтобы вызвать Пса, тебе надо поджечь деревья вдали, — при этих словах старик пускает небольшой огонёк в сторону, и тот порхает, словно кусочек тлеющего пепла, — Твоя мысль — это ветер, разносящий огонь. Она же и питает его…

— Понял.

— Да ничего ты не понял, безлунь горелый, — ругается ворчливый наставник, — Сегодня тебе надо поймать «уголька».

Я лишь киваю, хотя где-то в пятках и зарождаются крупицы страха. Не просто «поймать», а сразиться в честной борьбе. Ощутить раскалённые зубы рядом, вдохнуть адский жар из его пасти… и задушить, сломать шею.

А ведь я могу погибнуть. Но, если всё получится, то почувствую настоящее единство с Красным Вертуном.