Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

с этими событиями быть никаких не может. Собственно, поэтому я и решил вас не вызывать после той потасовки, — он опять бросил взгляд на монитор, — но, после того, как я вызвал на ковёр Тюрина со товарищи и провёл с ними воспитательную беседу — у меня и появился тот самый вопрос, ответ на который я могу получить только у тебя, — он опять ласково так улыбнулся.

И его улыбка чем-то неуловимо напомнила мне морду того саблезубого красавца, что мы с лисичками встретили недавно в заповедном мире…

— И, что же это за вопрос такой? — беззаботно поинтересовался я, хотя чувствовал себя очень и очень неуверенно.

— Как тебе удалось сломать два ребра Тюрину? — вопрос прозвучал с явным нажимом, и вдобавок к этому Воронов впился в меня горящим взглядом.

— Не говори ему ничего! — это мой даос чего-то всполошился.

— Почему? — поинтересовался я.

— В этом мире учение Лао Цзы предано забвению, — начал объяснять мой китаец, — а это значит, что ему просто не дали развиваться…

— Короче! — пауза затягивалась, и дело шло к тому, что проректор сейчас дыру во мне прожжёт своим пылающим взглядом, тем более, что именно на огненной магии он и специализируется.

— Я подозреваю, что в этом мире есть силы, которые враждебны учению даосов, — скороговоркой подумал Джекки, — и тебе следует быть осторожным и не распространяться о том, что ты стремишься обрести Дэ1. Ведь если эти силы обратят на тебя своё внимание, то могут возникнуть большие проблемы, для решения которых у тебя пока не хватает ни умений, ни возможностей.

— Ничего не понял, но попробую следовать твоему совету… — ответил я даосу и подумал, что сейчас мне придётся врать самозабвенно и креативно. Но сначала попробую включить дурня, может и прокатит:

— Ну, как удалось… — я сконструировал недоумевающую физиономию, типа, никакого секрета тут нет, — ударил хорошенько, вот рёбра и пострадали. Всё, по-моему, просто и ясно…

— Так то оно, конечно так, — голос моего собеседника прямо-таки сочился елеем и мёдом, что безумно контрастировало с его пронизывающим взглядом, — только не так просто, как может показаться стороннему наблюдателю… — он сделал небольшую паузу, а потом добавил, — я хотел сказать, обычному наблюдателю.

Я не стал ничего говорить и лишь прикинулся оскорблённой невинностью. Хотя, по большому счёту, до меня уже дошло, в чём дело, и сейчас я лихорадочно перебирал варианты возможных ответов. Надо было пропетлять и не спалиться. И, кажется, у меня всё-таки появилась спасительная мысль…

— Так вот, в процессе моей беседы с этими шалопаями выяснилось то, что они в драке использовали магическую защитную плёнку — продолжил он.

Ага, речь зашла о защите, а это значит, что мои предположения верны, и его интересует, как мне защиту эту удалось преодолеть.

— И вот какая незадача у них случилась, — Воронов развёл руками, — не помогла им эта плёнка. А подобного просто не должно было, да и вовсе не могло случиться.

— Почему? — я выпучил глаза и прикинулся удивлённым до нельзя.

— Да потому, что с первого раза даже самую слабую плёнку не может пробить ни один из признанных мастеров дрыгоножества и рукомашества… — да, не питает он никакого уважения к рукопашникам, — если при ударе не используется магическое усиление, разумеется…

Улыбка Воронова становилась всё шире и шире. А я опять попытался дурнем прикинуться:

— Но я не использовал магию…

— Правильно, — тут же согласился проректор, — и пострадавшие, кстати, это подтвердили… И какой же вывод из всего из этого следует? — взгляд его стал добрым-предобрым.

— Какой? — переспросил я.

— А вывод прост — с тем набором способностей, которые были тобой декларированы при поступлении в училище, ты никак не мог нанести Тюрину тех травм, что у него были диагностированы. Теоретически ты не мог нанести ему вообще никаких травм. — он уставился на меня застывшим взором и очень тихо, и вместе с тем очень отчётливо сказал, — но рёбра тем не менее ты ему сломал. А это значит, что ты скрываешь что-то важное…

Я открыл было рот, чтобы начать излагать ту отмазку, что пришла мне в голову в процессе нашего разговора, но Воронов вяло махнул рукой — мол, помолчи пока:

— И я очень хочу узнать, что именно позволило тебе пробить защиту Тюрина, — он опять приторно-ласково улыбнулся — меня аж передёрнуло.

Да, умеет дядька давить морально и на нервах играть… Не дожидаясь моего ответа, он продолжил:

— Это первый вопрос. Но есть ещё один момент, который требует пояснений, — он небрежно развернул дисплей. Стоящий на столе так, чтобы мне был виден экран, и пробежался пальцами по клавиатуре.

На экране появилась движущаяся картинка. Сначала я узнал Здоровяка, а потом и себя.

Это была запись боя, закончившегося совсем недавно моей безоговорочной победой.

Оказывается на аренах установлены камеры, фиксирующие всё там происходящее со всем возможных ракурсов…

Этот факт я про себя отметил, равно как отметил и то, что если добраться до этих записей, то можно узнать много интересного и полезного о манере ведения поединка практически всех студентов нашего училища. Ну, если и не всех, то уж точно тех, кто хоть раз выходил в дуэльный круг.

Воронов деловито перемотал запись немного вперёд, увеличил изображение и включил замедленное воспроизведение.

Я увидел, как носок ботинка Тюрина врезается в песок арены… А немного погодя на экране крупным планом возникла картина того, как песчинки и мелкие камушки подлетают к моему лицу. Но, вместо того, чтобы запорошить мне глаза, они, ударившись о невидимую преграду, бессильно осыпаются вниз…

— Интересный феномен, — прокомментировал Воронов, — явное использование магического щита. Причём, заметьте, — он хитро посмотрел на мою самопроизвольно вытянувшуюся физиономию, — щит этот сформирован в процессе поединка, условиями которого подобное использование магии не было предусмотрено от слова «совсем»…

— Э-э-э, проблеял я, лихорадочно внося поправки в уже готовые объяснения моих необычных способностей.

И ведь как хорошо, что Воронов не позволил мне сразу пуститься в объяснения! Сейчас у меня, как это говорится, был бы бледный вид и тонкая шея. Да, тут мне несомненно повезло.

— Но самое интересное, — тут на лице Воронова опять расцвела довольная улыбка, — это то, что магические конструкты арены никак не среагировали на это нарушение.