Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев
Каюты им, к слову, достались куда более комфортные, чем на флагмане. Конечно, с покоями в герцогских замках их было не сравнить; но во время учебы в Университете студиозусам и вовсе выделялись комнаты, больше похожие на кельи, на фоне которых каюты смотрелись вполне прилично. Непривычно было, конечно, что вся мебель прикручена к полу, но это как раз по понятным причинам было необходимостью. А так — стол, два стула, условно мягкая койка. Жить можно, в общем.
На визуальное оформление, а точнее его отсутствие, ученый внимания не обращал.
— Скажи, Кили, — спросила вдруг Лана, — Что ты собираешься делать, когда все закончится?
— Когда ВСЁ закончится? — усмехнулся чародей, — Ну, вероятно, гореть в озере огненном. Если, конечно, священные книги не врут.
— Ты понял, что я имела в виду! — обиделась девушка, — После того, как мы найдем Гмундн. После того, как закончится война.
Килиан развел руками:
— К тому времени все еще тысячу раз изменится. Не вижу никакого смысла загадывать заранее. Вполне возможно, что меня к тому времени уже не будет среди живых. А может быть, мир изменится, и к этим изменениям придется приспосабливаться. А может, изменюсь я сам. Причем все три варианта не взаимоисключающие.
— Ты не видишь смысла загадывать, — тихо и серьезно спросила Лана, — Или ты боишься делать это?
Такая постановка вопроса заставила его всерьез задуматься. Минуты две ученый молча теребил подбородок, пытаясь подобрать подходящий ответ.
— Наверное, больше все-таки боюсь, — ответил он наконец, когда Лана уже готова была поторопить его.
— У меня уже была одна Высокая Цель, на которую я потратил четырнадцать лет жизни. И она обернулась ничем. Не хочу, чтобы такое случилось снова.
— И что же, теперь у тебя нет вообще никакой цели? Никакой мечты?
В голосе чародейки слышалось одновременно недоумение и недоверие. Все-таки она была очень проницательна. У Килиана была еще одна Цель. Не менее, а скорее даже более высокая, чем предыдущая, и уж точно более глобальная. И он очень боялся, что она обернется прахом, как и первая.
Но этого, разумеется, не случится. Не должно случиться. Не имеет права.
— Есть одна, — неохотно признал чародей, — Но извини… Я не могу тебе рассказать о ней.
— Не доверяешь?
В простом вопросе девушки скрывалась такая сложная гамма чувств, что часть его мозга, ответственная за оценку и понимание эмоций, выдала критическую ошибку. Тут были лукавство, ехидство, понимание, обида, разочарование и что-то еще, совершенно непонятное. Потерпев неудачу в попытке разобраться во всем этом, Килиан задумчиво потер переносицу.
— Тебе я как раз доверяю. Я доверяю тебе сильнее, чем подавляющему большинству людей. Но вот именно об этом я не могу тебе рассказать. Это слишком… личное, что ли.
— Значит, не доверяешь, — сделала вывод Лана.
Килиан хмыкнул:
— По-твоему, тот, кто доверяет другому человеку, может рассказать ему вообще все?
— Конечно, — убежденно ответила она, — В том и суть доверия. Ты не думаешь о том, можешь ли ты это рассказать. Если ты начинаешь выбирать и подсчитывать, что ты можешь рассказать, а что не можешь, то это уже не доверие. Это лицемерие.
Это рассуждение просто напрашивалось на щелчок по носу.
— А ты сама? — осведомился учёный, — Ты доверяешь мне?
— Конечно, — не задумываясь, ответила чародейка, — Ты мой друг. Конечно, я тебе доверяю.
Почему-то слово «друг» начинало его слегка раздражать. Килиан сам не мог ответить себе, почему. Но каждый раз, как Лана называла его так, что-то как будто болезненно кололо внутри него.
— Тогда что, если я задам тебе вопрос о чем-то глубоко личном? — спросил он, — Ну, например, за что ты так влюбилась в Амброуса?
Девушка поморщилась:
— То я отвечу, что такая постановка вопроса сама по себе бессмысленна. Это так не работает. По-твоему, люди любят только за что-то?
Килиан задумался, понимая, что щелчок по носу своей цели не достиг.
— По-моему, люди любят тех, кто их восхищает чем-то. Тех, на кого смотрят, как на богов, даже сознавая, что это всего лишь люди.
Он почувствовал, что говорит не то и не так. То, что он говорил, не было логическим выводом, — учёный пытался сформулировать то, что просто чувствовал. А чувства были ненадежной почвой.
И ничего странного, что Лана не сочла эти слова убедительными. Она покачала головой:
— Нет, Кили. То, о чем ты говоришь, это вообще не о любви. Всего лишь о восхищении. И именно потому что ты путаешь эти понятия, ты и не можешь по-настоящему доверять. Доверие — следствие любви. Но для тебя любовь — это восхищение. Поэтому ты так одержим стремлением быть оцененным, признанным. Ты хочешь, чтобы люди восхищались тобой, потому что для тебя это значит, что они будут тебя любить. Но у такой логики есть и оборотная сторона. Это значит, что когда тобой не восхищаются, тебя не любят. А так как ты не сможешь всегда, в каждый момент времени, вызывать восхищение, это значит, что любовь людей ты рано или поздно потеряешь, и твое доверие обернется против тебя. Сделав тебя слабым и уязвимым перед врагом, которого ты в глубине души видишь в каждом человеке вокруг. Вот почему ты не можешь доверять. Никому, в том числе и мне.
— Есть люди, которые восхищают всегда.
Голос чародея звучал глухо, как из бочки. Он не был согласен с тем, что говорила девушка. Он хотел отмести это, назвать чушью…
Но банальная логика безжалостно констатировала, что настоящая чушь не вызывает такой звериной тоски.
— Я не знаю таких, — ответила Лана, — Не представляю таких, и, по-моему, это само по себе как-то нездорово. Все равно что носить бальное платье целый день напролет, даже во сне и в бане.
— Да что ты знаешь!.. — не сдержался Килиан было, но тут же заставил себя успокоиться.
Нельзя. Нельзя продолжать этот разговор. Слишком много может прозвучат того, о чем он впоследствии будет жалеть.
— Извини. Давай лучше сменим тему.
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась девушка.
Но по взгляду, который она кинула на него, ученый
