Путь в тысячу пиал - Дарья Урбанская

Раздеваясь, Пхубу засуетился, поправляя повязку на груди и правом плече, а затем прямо в ней полез в воду. Цэрин прежде не замечал за приятелем стыдливости, но все же деликатно отвернулся, делая вид, что рассматривает пещеру. Затем скинул одежду и присоединился. Когда они оба вдоволь натерлись лечебной грязью, что горстями черпали прямо со дна, а затем смыли серые разводы с разгоряченных тел, Цэрин наконец решился заговорить.

– Пхубу, объясни мне толком, – начал он, – что произошло там на тропе?

Пастух покачал головой и поправил мокрую повязку, что так и норовила сползти.

– Не мне о том судить, друг, но знаю точно: ты не такой, как мы.

– Как кто?

– Люди из нашей деревни. Да и вообще… люди.

– Хочешь сказать, я не человек? – Цэрин дернулся, и по озеру пошли волны, нарушая гладкое спокойствие воды.

Пхубу смерил его хмурым взглядом.

– Расскажи еще раз, что ты помнишь? Как оказался в подземных пещерах? Что там видел?

– Я же уже говорил: пытаюсь об этом думать – перед глазами словно блестящая пелена, в ушах шум тысячи голосов.

Цэрин растерянно замолчал, даже теперь не желая признаваться, что стал свидетелем странного обряда поклонения – как он теперь понимал по описанию – демону-ракшасу. Да и про то, как каменный отросток превратился в сияющую жемчужину, стоило лишь его лизнуть. Такими откровениями и с друзьями лучше не делиться, уж это Цэрин прекрасно осознавал.

Пхубу вздохнул.

– Не ведаю и я, как ты очутился в пещерах. Может заплутал, а может наказали тебя тэнгри за какие прегрешения. Да только неподвластно простым людям то, что ты умеешь. Только сыны дракона из гомпа Икхо по ту сторону хребта умеют делать… всякое. – Он неопределенно поводил руками в воздухе перед собой.

– Всякое?

– Зверьми повелевать. Свет источать. Природу подчинять.

– О чем ты, Пхубу?! – Цэрин окончательно растерялся. – Ну ладно, от волков как-то отбился. Допустим. Но причем тут природа?

– А ты не замечал, что мы с тобой постоянно на одно и то же пастбище ходим изо дня в день?

– Ну да, конечно, а что не так?

– А то, друг, что яки и самки их дри вытаптывают да выщипывают поле за неделю. Надобно менять места. Но с тобой трава зеленеет на глазах, словно в сезон дождей. Обнимает тебя, ластится, вытягивается, стоит лишь присесть тебе на землю.

Цэрин фыркнул.

– Ну скажешь тоже, трава ластится! Будто я какой нгаспа-колдун. Разве ты видел у меня флейту из кости девственницы? Или может ожерелье из ста восьми крысиных черепов? Глупости это все!

– Ну-ну, дело твое, можешь закрывать глаза. Но как решишь суть свою познать да прошлое себе вернуть – дорога тебе в гомпа Икхо. К другим сынам дракона. Только они тебя примут, как своего.

Над озером воцарилось молчание. Каждый задумался о своем, рассматривая, как пар вздымается над водой. Наконец Пхубу добродушно усмехнулся и, глядя на мрачное лицо Цэрина, добавил:

– Эй, ты чего? Я же не гоню тебя. Не хочешь монахом-воином становиться и ладно. Оставайся в деревне. Пойдешь четвертым мужем к Пассанг. Все знают, что она на тебя глаз положила, плутовка ненасытная, будто мало ей.

* * *

После того случая на пути в горный источник, Пхубу больше не заговаривал про необычную природу Цэрина. Насколько тот мог судить, пастух и вовсе ни с кем не обмолвился о случившемся, да и в целом ходил какой-то угрюмый, погруженный в свои мысли. Как ни пытался Цэрин его расшевелить, прежнего Пхубу будто смыли целебные воды источника. Даже свою мать, Лхамо, он сторонился: старался чаще бывать в поле, пропускал обеды, даже повязку и ту сам менял, хоть это было и не с руки. Словно что-то грызло его изнутри.

«Уж не из-за меня ли?» – порой задавался вопросом Цэрин. – «Может, мне и правда пойти к Пассанг четвертым мужем? Не стеснять больше друга своим присутствием в его доме».

Был и еще вариант – монастырь. Пхубу, похоже, уверовал, что Цэрин должен пополнить ряды великих сынов дракона. Но эта мысль претила.

«Только не после того, что я видел в пещере!»

Снова уродливая морда пленника пробралась в мысли, заставив тряхнуть головой.

«Посмотри, как он прекрасен!» – воскликнул в его голове надрывный женский голос: «Посмотри же!»

– Кйакпа! – ответил ей Цэрин, – Ты когда-нибудь замолкнешь?!

– Что? – переспросила Лхамо, вошедшая в комнату с мотками шерсти в руках.

– Да я так, не тебе.

Старуха посмотрела на него странно, затем оглядела комнату:

– Пхубу еще не вернулся?

Цэрин, сидящий на своей кровати, досадливо хлопнул себя по колену:

«Не хватало еще мне прослыть болезным на ум».

– Схожу за ним! – бросил он Лхамо и быстро выскочил на улицу.

Но сам направился к дому Пассанг. Мягкая, пышногрудая, в отличие, например, от своей подруги – угловатой и тощей Бяньбы – Пассанг словно обещала уют, тепло и женскую ласку. Она была на заднем дворе и выбивала палкой ячью шкуру, висевшую на заборе.

«Вот бы и из меня она чужие голоса так выбила!»

Не медля и не задумываясь, дома ли кто из ее мужей, Цэрин подошел к Пассанг и обнял сзади. Она испуганно охнула, но получив мягкий поцелуй в шею, тут же расслабилась и откинулась на Цэрина. Он же неторопливо скользнул руками по ее талии, поднимаясь выше. Грудь Пассанг словно налилась, давая прощупать мягкие изгибы сквозь ткань одежды.

– Пойдем в дом, – порывисто выдохнула она. – Дава и Чунта повезли ячмень в соседнюю деревню. – Она положила свою ладонь поверх ладони Цэрина, побуждая его не стесняться в ласках. – А Цзяньян ушел к Тхори, пока ее муж в Икхо.

Цэрин усмехнулся и провел языком по нежной шее Пассанг:

– Интересно получается. Мы с тобой, он с ней…

– Да нет же, ты верно не так понял. – Грудь Пассанг высоко вздымалась. – У Тхори начались роды.

Он вспомнил, что видел беременную женщину еще в тот самый первый день, когда попал в эту деревню. Но больше она ему на глаза не показывалась. Да и Цзяньян – лекарь, а не повитуха. Зарождающееся беспокойство ослабило его настрой:

– С ней все нормально?

– Мы с ней не особо ладим, поэтому подробностей не знаю. Но ходила она тяжело, хотя это не редкость. Скорее все переживают за ре… Цэрин, почему мы вообще говорим об этом? – Пассанг настойчиво потянула его в сторону дома. – Идем уже, вдруг роды пройдут быстро, и Цзянь…

– Переживают за что? – перебил он ее, уже посматривая в сторону улицы. – Может дойдем до дома Тхори? Узнаем, чего там и