Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
И «Ризотто» боялся. Боялся не столько тюрьмы, сколько мести других членов группировки. Постоянно переезжал туда-сюда, не жил больше недели в одном месте, имел несколько поддельных паспортов. Вроде бы он даже пытался внешность изменить, нося парики и неуклюже замазывая шрам на лице.
Но, как говорится, сколько веревочке ни виться… Вместе с авторитетом взяли и еще кое-каких оставшихся подельников. Так и закончила свое существование та самая местная ОПГ-шечка с Шипиловской улицы, во главе которой стоял «человек со шрамом».
«Ризотто» получил огромный срок и на свободу вышел, когда уже грянул тот самый финансовый мировой… Я о нем вспомнил, только когда увидел репортаж по телеку.
Что стало с бывшим «братком» из девяностых дальше, не знаю. Одни мужики в отделе поговаривали, что «Ризотто» исполнил давнюю мечту: сразу, как стало можно, рванул на Сицилию и дожил там остаток дней, поедая то самое итальянское блюдо, именем которого он сам когда-то назвался. Другие доказывали, что «Ризотто» и в Италии вернулся к прежнему роду деятельности. Сколотил, мол, и там какую-то мафию.
Я же предполагал, что гопника с Шипиловской, взявшего себе когда-то странную кличку, просто мочканули в Москве по-тихому. Может, «измайловские», может, «солнцевские»… А может, и «медведковские»… Много тогда развелось группировок. И ни до какой Италии «Ризотто» так и не добрался. По мне, так итальянским мафиози авторитет из далекой России нужен был, как козе баян.
Ну да фиг его знает…
Но сейчас никаким «Ризотто» и не пахло. Не пахло даже фетучини. Была компания юных гопников, которая нежданно-негаданно «встретила» нас с Илюхой и Михой по пути из увала.
* * *
— Ну ты будешь ходить, нет, Андрюх?
Мы с ним играли в шахматы в комнате досуга.
— А? — встрепенулся я. — Чего?
— Твой ход, говорю! — нетерпеливо сказал Миха, указывая глазами на шахматную доску. — Спишь, что ли? Отбой еще не скоро вроде.
— Ну… я тогда так! — я взялся за фигуру и сделал ход.
— Отлично! — обрадовался Миха, так и не догадавшись что я специально даю ему фору, чтобы побыстрее слить игру и вернуться к своим размышлениям. — Спасибо за ферзя, Андрюх!
— Всегда пожалуйста! — вяло ответил я, снова нарочито поддаваясь. — Все для Вас…
Радостный Миха поставил мне мат.
— Ну что, Андрюх? — бодро потер он руки. — Давай, отыгрывайся! А то нечестно получается…
— Не хочу, Мих! — сказал я правду. — Настроения нет. Да я не в обиде. Выиграл и выиграл… Ты здоровски играешь, спору нет.
Приятель нахмурился. Поставил добытого ферзя на место и внимательно посмотрел на меня.
— Ты все о них думаешь? — спросил он без обиняков. — Ну, о тех отморозках?
Я кивнул, понимая, что изворачиваться бессмысленно. Все равно догадается.
Мы с Михой уже научились понимать друг друга с полуслова. С ним всегда было легко, просто и понятно. Не нужно было притворяться. А еще я знал, что справедливому, храброму и честному «Пи-пополам» всегда можно доверять.
— Расскажешь? — предложил друг, расставляя фигуры на шахматной доске.
Я с сомнением посмотрел на него.
Я знал, что приятель меня никогда не подведет. И не выдаст. Только как я ему расскажу обо всем? Детдомовец, смело кинувшийся на гопника в два раза больше себя, и знать не знает, что перед ним — не шестнадцатилетний первокурсник, а майор Рогозин.
Ну и пусть не знает. Скажу, как есть.
— Давай, давай! — поторопил меня Миха и глянул на часы. — Как раз до ужина есть еще маленько времени. Ты ж сам мне как-то говорил: высказанная беда — уже полбеды!
— Было дело! — согласился я. И не удержался, чтобы не поддеть приятеля: — Склероз тебе пока не грозит!
— А то! — бодро продолжал Миха, ничуть не обидевшись на шутку. — А от себя добавлю: одна голова хорошо, а две…
— А в две больше плова поместится! — вздохнул я. — Ладно, Мих, слушай! Все равно не отвяжешься… Пойдем выйдем!
И рассказал приятелю, что знаю. Не все, конечно. Ограничился лишь тем, что я якобы где-то видел в городе, как «Ризотто» щемил кого-то из школоты, а теперь вспомнил его.
— Вот я и думаю! — высказал я свое предположение. — Если эта шайка ошивается в основном где-то на юге города, как их занесло на «Бабушкинскую»? Да еще аккурат в то время, когда мы из увала возвращались?
— Хм! — Миха взволнованно встал и заходил туда-сюда по коридору. — А ведь и правда! Ехать через весь город, чтобы мелочь у суворовцев пострелять! Странно это как-то…
— И заметь! — с жаром воскликнул я. — Мы не единственные, кто из увала возвращались. Одни из последних, но не единственные. Впереди нас куча народу в шинелях прошла! А тормознули они именно нас.
— Тогда, получается, они нас не обчистить хотели вовсе? — нахмурился детдомовец.
— В точку! — хлопнул я по подоконнику, возле которого мы с приятелем притулились, чтобы поговорить.
— А на фига мы им сдались? — удивился Миха. — Терок ни у кого из нас вроде с ними не было. Да я и вообще в этом районе до поступления в Суворовское ни разу не бывал. Детдом, где я вырос, вообще в Марьино находится. Илюха и подавно с гопотой дела никогда не имел. Он, походу, вообще никогда не дрался…
— В том-то и дело! — я решил раскрыть наконец карты. — Что, кажись, не «мы» им сдались. А я…
Миха удивленно поднял брови.
— Ты? А тебя-то что с этими утырками связывает? — удивление друга с каждой минутой росло все больше. — А ну колись! Рассказывай все!
— Слушай! — ловко съехал я с темы. — Вот как раз чтобы рассказать «все», мне кое-что надо выяснить. Ты часом за Тополем в последнее время ничего не замечал?
Михины брови еще больше поползли вверх — прямо к рыжей шевелюре.
— Тополь… Тополь, Тополь… А, погоди! Это чудак такой? На букву «м»? Ну, с которым ты в сентябре как-то поцапался, да в столовой? Ну, когда
