Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Тащи давай! — скомандовал я. И, обернувшись к его старшей сестре, которая наблюдала за нашим диалогом, попросил: — Можешь нам всем чаю сделать?

— Конечно! — заулыбалась девушка.

Ну вот! Снова ожила! Даже веснушки на самом милом на свете носике снова проявились! Будто и не была несколько минут назад бледной, как мел.

— Вот! — Денька приволок в комнату какой-то деревянный ящик. — Тут все должно быть!

Он хотел было снова залезть на кровать, но я его одернул.

— Э, куда? А кто помогать будет?

Денька вздохнул и принялся разбирать ящик с инструментами.

 * * *

— Ну что, Деня? — осторожно спросила брата Настя два часа спустя. — Все нормально?

— Почти, — смущенно ответил Денька. Ему было стыдно за недавний перформанс.

Он уже помаленьку пришел в себя. Сидел с нами на кухне и уминал блинчики со сгущенкой.

Не мытьем, так катаньем мне удалось привести мальчишку в чувство. Бардак мы прибрали. Картину на стене поправили. Даже разбитый стул обратно склеили. Чин-чинарем. Теперь квартира Корольковых выглядела так, как будто ничего и не случилось.

С Денькой мы поболтали. И даже довольно мирно. Паренек в конце концов перестал дуться и вывалил нам с Настей все свои переживания. Мы его успокоили. Как могли.

— Маме не говори только, ладно? — хмуро попросил Денька.

— Ну конечно! — улыбнулась Настя. — О чем разговор?

Денька окликнул меня, когда я уже собрался уходить.

— Андрей!

— Что? — я обернулся и торопливо посмотрел на часы. Увал заканчивался. В прихожей меня поджидала Настя. А мне еще многое надо было ей сказать… с глазу на глаз…

— А в этом Вашем Суворовском… — Денька замялся. — Сколько учатся?

— Пару лет… — удивленно ответил я. — А что? Тебе зачем?

— Так… — Денька снова уставился на свои чешки. А потом, смутившись, вдруг сказал: — Ты… это… приходи, ладно?

— Ладно! — улыбнулся я и подбодрил «Фигуриста»: — Все образуется! Поедешь ты еще «за бугор». Держи хвост пистолетом!

 * * *

— Андрей… — нежно держа меня за руку, тихо сказала Настя. — Ты такой молодец! Поступил, как настоящий мужчина!

— Как нормальный мужчина, — поправил я свою девушку. — Как, кстати, там Денька твой? Оклемался чуток?

— Угу! — весело сказала Настя и нежно потерлась своим веснушчатым носиком о мой рукав. — Вроде да! Даже на занятия в секцию снова стал ходить! А говорил: не будет, не будет… завязал с катанием и бла-бла-бла. Нет, снова ходит. Я так тебе благодарна, что ты его встряхнул… Я сначала испугалась, что он сгоряча что-нибудь с собой сотворит…

«И не зря!» — подумал я, нежно поправляя девичий локон за маленькое ушко.

Что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Может, и не свернет Денька на кривую дорожку. И в СССР его все будут знать, как талантливого фигуриста, а не как криминального авторитета.

Долгожданный Суворовский бал был в разгаре. Ребята-суворовцы ждали его, пожалуй, пуще, чем мелюзга ждет Деда Мороза на Новый Год. Где ж еще, как не на балу, можно познакомиться с симпатичными девчонками?

Мы с Настей решили устроить себе небольшой перерыв между танцами и мило ворковали, пристроившись возле подоконника.

Всего неделя минула с того дня, как я, разобравшись с погромом, который устроил расстроенный братец Насти, покинул квартиру на Кутузовском проспекте. Всего неделя с тех пор, как Настя, провожая меня в прихожей, привстала на цыпочки и нежно, даже стыдливо чмокнула меня в щеку. Всего неделя с того дня, как я, решив не терять времени даром, мигом наклонился и поцеловал ее прямо в губы, нежно и о-о-чень долго.

А когда наконец оторвался от нее, то даже подумал: не прошляпил ли я окончание своего увала? Настолько длинным и прекрасным мне казался тот наш первый поцелуй в прихожей квартиры на Кутузовском проспекте.

Я теперь «шуршал» по учебе изо всех сил. И не только потому что я вице-сержант. Просто ну никак нельзя мне теперь было хватать «параши». Ведь впереди маячили драгоценные увалы, в которых меня почти каждое воскресенье у КПП училища встречала моя девушка…

— Ну и ладно! — весело подытожил я.

— Знаешь, Андрей! — Настя вдруг посерьезнела. — Мне иногда даже кажется, что ты… ну какой-то совсем взрослый. Будто бы тебе не шестнадцать, а…

— Угадала! — перебил ее я. А Настя-то была права, хотя сама об этом не догадывалась! — Мне сто сорок семь! Вот, помню, был я юнкером при царе-батюшке… Учился в кадетском корпусе…

— Это когда?

— Ну как когда? — продолжал я дурачиться. — Лет сто… сто двадцать назад. Во время войны на Кавказе… Тогда еще крепостное право отменили!

— Сказочник ты! — рассмеялась девушка. — А я почти поверила!

Хорошо так рассмеялась. Будто рассыпались тысячи мелких и звонких хрусталиков. Совсем как тогда, когда я, замерзший и задубевший, полировал асфальт, гуляя туда-сюда у дома по Кутузовскому проспекту.

Я посмотрел на товарищей.

Крошечный Миха по прозвищу «Пи-пополам», старательно отсчитывая одними губами: «Раз, два, три, раз, два, три» кружил в вальсе свою девушку Веру. Игорек Лапин танцевал с буфетчицей Леночкой, которая сегодня сменила свой привычный фартук на симпатичное платьице в горошек. Колян ангажировал на танец какую-то брюнеточку. А романтик Димка Зубов, кажись, уже был по уши влюблен в свою партнершу — круглолицую, мечтательную Сашу. Мялся, мялся… И все-таки решился пригласить ее на танец! А та взяла и согласилась!

А вот «Бондарю» не повезло попасть на бал, о котором он так грезил. Илюха вообще на бал не попал. Он сегодня в наряд дежурным по роте заступил. Леха «Пряник» тоже пролетел — в наряде по кухне «шуршит».

— И что «Зубило» нашел в этой Саше? — удивленно сказал Тимур, глядя на танцующую парочку. Горстка суворовцев, тоже решивших немного отдохнуть от танцев, примостилась рядышком с нами, и я слышал их разговор. — Вот я бы никогда не влюбился в девчонку, которую зовут, как пацана. Ну в Сашу там или в Женю какую-нибудь…

— Дурак ты, Тимур, и шутки у тебя дурацкие… — не согласился с братом Тимошка.

Его недавно выписали после ветрянки, и теперь он, чистый от следов зеленки, вернувшись в училище, с удовольствием рассматривал девчонок. Не выбрал еще, с какой танцевать.

— По мне, так девчонка либо красивая, либо