Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

А всего через пару секунд, услышав новость, Денька понял, что его жизнь рухнула.

Вместо Деньки в «забугорную» группу включили какого-то племяша кого-то там из начальства.

— Не расстраивайся… — мама погладила его по вихрастой макушке.

И добавила:

— Съездишь еще, сынок! Какие твои годы! Пойдем на кухню, я там картошечки нажарила!

Денька поначалу не поверил. Стоял, раскрыв рот. Даже не слышал, как мама вышла из комнаты и притворила дверь. А потом стиснул зубы, и по его лицу покатились злые слезы. Несколько часов пацан пролежал на кровати, лицом в подушку, как его ни звала мама отведать картошки.

Тем же вечером пацан Денька зашвырнул коньки на шкаф и больше никогда их не надевал.

Собственно, и надевать было не на что.

Обозленный и расстроенный Денька в тот вечер впервые за долгое время пошел во двор к пацанам. Просто так. Он совершенно не знал, куда ему деваться.

А пацаны — возьми и да соберись поразвлечься. Поперлись на железнодорожную станцию и решили покататься на поезде, прицепившись сзади. Зацеперы хреновы.

В общем, тем же вечером Денька, которому едва-едва стукнуло одиннадцать, лишился не только поездки за границу, но и половины стопы. Повезло еще, что жив остался.

Выйдя из больнички и кое-как став на крошечные детские костыли, Денька набрался смелости и вышел во двор. Сам спустился без лифта на первый этаж, резко отвергнув робкие предложения матери и сестры помочь.

— Отцепитесь! — рявкнул он, когда Настя с мамой хотели было помочь ему спуститься по лестнице. — Сам справлюсь!

С того дня у Деньки пошла совсем другая жизнь. Лишившись возможности заниматься любимым делом, он вошел, как говорится, «не в ту дверь». Сам не заметил, как примкнул к компании местной шпаны. Суровые и хмурые ребята «мелкого», конечно, всерьез не воспринимали. Но и не гнали. Инвалид же. Жалко все-таки.

И теперь Денька вместо тренировок сидел на бревнышках во дворе вместе с «пацанами», почтительно слушая их речи.

Речами, естественно, посиделки не ограничивались. Сигаретки, пивко, водочка… Слово за слово, и вот — к шестнадцати годам бывший фигурист был уже заядлым выпивохой. Попался на краже продуктов из магазина и отмотал срок по малолетке.

Вышел оттуда Денис Корольков уже настоящим уркой. Погулял пару лет и снова сел — за разбой.

«Развернулся» бывший фигурист в девяностых, уже отмотав второй срок. К тому времени к нему уже прочно прилипла кличка «Фигурист».

Появилась у «Фигуриста» и своя «крыша». Какой-то криминальный авторитет по кличке «Череп» перебрался из Казани в московское Измайлово. Под свою «крышу» «Череп» мигом собрал несколько дворовых банд. И бывшие раздолбаи, которые просто пили пивко у подъездов и стреляли у прохожих мелочь и сигареты, превратились в самых настоящих отморозков.

В их числе был и Денька. Бывший сиделец приглянулся «Черепу» и стал, что называется, его правой рукой. От прежнего улыбчивого пацаненка с пухлыми губами, которого я видел на катке, не осталось и следа. Денька теперь стригся налысо, набил себе несколько тату в тюрьме и слыл крайне жестким и несговорчивым типом.

Банда «Черепа» сначала промышляла грабежами и разбойными нападениями. Было там… чтоб не соврать… несколько сотен гопников точно. Сначала она вся состояла из местной шпаны. А потом туда подтянулись и ветераны Афганской войны, не нашедшие себя в мирной жизни.

Ребят из банды «Черепа» члены остальных ОПГ не трогали. Были тому причины. Вроде как с другим авторитетом — «Тайванчиком» — «Череп» дружил. А «Тайванчик», в свою очередь, дружбу с тренером Ельцина водил. Так что у ребят была серьезная «крыша».

Но рано или поздно и эта «крыша» дала течь.

 * * *

В памяти всплыло еще одно воспоминание.

Темная, мрачная комната… Казенная мебель с инвентарными номерами.

За столом, ощерившись на весь белый свет, сидит мужик. Заскорузлые руки с обломанными черными ногтями — в татуировках. Башка — наголо бритая. В ней отражается свет тусклой лампы. Темные, кустистые брови нахмурены. Будто сведены в одну линию.

— Деня… — осторожно обращается к нему миловидная женщина лет тридцати пяти, сидящая напротив. — Ну ты скажи хоть что-нибудь… Мама же переживает…

Я теперь точно знал, кто была та женщина.

Это Настя.

Повзрослевшая, исхудавшая, измотанная выкрутасами братца. Но все так же любящая его. Взрослая Настя смотрела на этого урку так же покровительственно, как тогда, на катке, на мелкого пионера Деньку.

Я проникся сочувствием к Насте. Не помню уже, как и где, но мне удалось устроить ей свиданку с братом.

Но, видимо, зря. Родственной беседы по душам так и не вышло.

Мужик продолжал молчать.

— Деня! — сестра сделала еще одну попытку его разговорить.

Снова молчок.

— Деня! — Настя, теряя терпение, повысила голос. — Я с тобой разговариваю! Не со шкафом!

— Да идите вы все на…! — наконец подняв голову, злобно процедил мужик. — Все идите!

По лицу его покатились злые слезы.

* * *

— Слышь, Андрюх! — толкнул меня в бок Колян Антонов. — Че смурной такой? Лычки на погоны давят?

— А? — рассеянно переспросил я.

— Че такой квелый, говорю? — повторил Колян. — Смотри, нам девчонок привели! Радоваться надо!

Сегодня и впрямь было чему порадоваться. Наша учительница танцев Мария Федоровна, видимо, решила, что мы уже более-менее превратились в людей и пригласила на занятия девушек.

— А ты чего так намарафетился-то? — я нюхнул воздух и ненароком чихнул. — Фу, надушился! Как барышня!

— Ничего не как барышня! — обиделся Колян. — Нормальный одеколон! Я еще в увале у бати попросил! И притом, я один, что ли?

Наши «мужики» сегодня и впрямь были при параде. Надушился почти каждый. Я будто не в клубе училища стоял, а в парфюмерном магазине.

Новость о том, что нашему второму взводу на урок танцев приведут девчонок, разлетелась быстро. А посему сегодня туфли у суворовцев были тщательно вычищены, да так, что в них, как в зеркало, можно было смотреться. Воротнички у всех подшиты аккуратно, а бляхи сияли, словно медный самовар. Леха Пряничников, кажется, даже волосы какой-то вонючей дрянью намазал, чтобы пригладить непослушные вихры. Да и другие мокрыми расческами что-то вроде укладки на башке соорудили.

Мы все были уже не такие коротко стриженные, как в первый день. Обросли чуток.

А девчонки из бальной студии — очень даже ничего! Худенькие, стройные… Все как на подбор! Хоть сейчас бери и на свиданку зови!

Но меня