Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
Лычки на погоны сели идеально. И шестнадцатилетний Андрюха Рогозин был этому рад донельзя. Но вот «вечный» майор Рогозин, давно справивший сорокалетие, понимал, что новое звание — это груз. И ответственность. А посему не особо спешил прыгать до потолка.
В тот вечер после отбоя я долго лежал на своей скрипучей кровати, ворочаясь без сна и вспоминая сегодняшнюю встречу на катке с отцом.
Хэппи-энда в истории моих родителей так и не случилось. Они развелись по обоюдному согласию.
А мне, подростку, впарили легенду о том, у папы с мамой просто «разные характеры». Тогдашний шестнадцатилетний я поверил. Я и не хотел особо вникать в проблемы родителей. Просто пожал плечами и сказал: «Ну ладно». В моей пубертатной голове тогда крутились совсем другие мысли…
Уже под утро, устав от бесконечной круговерти мыслей, я провалился в тяжелый, вязкий, липкий сон.
* * *
Я сидел в управлении. Только что закончилось какое-то очередное и нафиг никому не нужное совещание.
— Слышь, Андрюх! — окликнул меня майор Качалов. — Надо б рублики поменять. Говорят, рубль скоро… того…
— Было б что менять, Санек, — равнодушно отозвался я.
Слова вырвались непроизвольно. Будто кто-то заранее дал мне инструкцию.
— У меня ж, как у латыша… — так же автоматом продолжил я. — Да, кажется, враки все это, Саня. Рубль — самая надежная валюта…
Я вскинул глаза и с удивлением увидел на стене календарь. И судя по нему, сейчас на дворе стоял август девяносто восьмого.
Кажется, так и есть.
Душно. Невыносимо душно.
Мобил ни в руках ни у кого нет. На столе — старенький проводной телефон. Пузатый телек, который только что включил Качалов, тут же же заорал что-то про приехавшую тетю Асю.
— Твою ж за ногу! — выругался майор и раздраженно переключил кнопку. — Заколебала эта Ася. Изо всех щелей лезет.
Картинка сменилась.
— Вы все еще кипятите? — вопрошал телек. — Тогда мы идем к вам.
Качалов снова выругался и опять щелкнул кнопкой.
Реклама пропала. На экране появился рослый седой мужик, уверяющий, что девальвации не будет — твердо и четко. Слушающие его дамы, развесив уши, уважительно кивали.
— Ну вот! — подытожил молоденький капитан Розов, сидевший в уголке. — Сказали же: не будет деваль… ну этого, короче, не будет.
— Мужики! — влетел вдруг в кабинет майор Дорохин. — А «Фигуриста»-то повязали, знаете?
Вот это новость!
Я чуть не обварился гадостным растворимым «Jacobs», с которого обычно начинал рабочий день.
* * *
— Рота, подъем! — раздался зычный голос.
Я разлепил глаза. Девяносто восьмой год остался в моем сне. Я снова был в семьдесят восьмом. И тут же понял, кем был тот самый «Фигурист»!
Глава 15
И снова в голове промелькнули давние события.
Душный кабинет, насквозь прокуренный вонючей «Примой». На столе — переполненная пепельница с ежиком окурков. Август девяносто восьмого. Леха Дорохин — еще не грузный полковник, а вполне себе поджарый майор милиции. Тогда еще не полиции.
Вот это новость! Первый день, как я вышел из отпуска — и такой подарок! Целый год, почитай, за ним гонялись. Ускользал сквозь пальцы. Точь-в-точь как фигурист, выписывающий пируэты на льду. Попробуй поймай!
— Да ты гонишь! — не поверили мы поначалу.
— Гонит бабка самогон!
Дорохин разговаривал сквозь зубы — держал во рту свежую сигарету. Затянулся, мастерски выпустил несколько колечек дыма и продолжил:
— Взяли его, говорю, мужики… Часа три назад. Только что позвонили. Прямо на хате у «Брежнева». В одних трусах. С бабой какой-то валялся.
«Фигуристом» прозвали местного криминального авторитета, главаря ОПГ. Было ему тогда, в девяносто восьмом… годков тридцать, почитай. Да, где-то так. К успеху пацан шел. Но, как говорится, не получилось, не фартануло.
И не далее как вчера я тоже видел этого «Фигуриста». Только не наголо стриженного мужика со шрамом на лице и взглядом исподлобья. А пацана лет десяти. Лихо скользя по льду — не хуже профессиональных спортсменов — он спешил к своей сестренке.
Я знал его историю. Сам «разрабатывал» «Фигуриста».
Юный Деня Корольков с малых лет жил фигурным катанием. Его не приходилось заставлять идти на тренировки — он туда летел по своей воле. Быстрее всех.
Еще совсем мелким пацаном Деня однажды случайно очутился на тренировке у старшей сестренки Насти. Увидел, как лихо крутятся на льду девчонки и мальчишки и мигом понял, что тоже хочет так же.
Другие бы забросили эту мечту тут же — после нескольких ранних подъемов на тренировки, жестких падений на катке, неудач или ора тренера, который за детскую психику совершенно не тревожился и не забивал себе голову «личными границами». Почти каждый месяц происходило одно и то же. То один, то другой залитый слезами ребенок покидал каток и больше туда не возвращался.
Но только не Денька. Он сам себе ставил будильник на пять утра. Сам собирался на тренировки. Сам получал от тренера за промахи. И никогда не жаловался. Без устали отрабатывал сложнейшие прыжки фигурного катания. Мечтал, что будет, «как Александр Горшков».
Другие пацаны со двора тоже почти не снимали коньки зимой. Только Денискины приятели сразу после занятий в школе хватали клюшку, коньки и неслись во двор, где их уже поджидала ледяная «коробка». Сам же Деня за все детство клюшку в руках держал раз десять, не больше. Он, упертый, шел к своей цели — стать профессиональным фигуристом и прославиться.
И правда «прославился». Только совсем по-другому.
Однажды группа, в которой занимался Денька, должна была ехать «за бугор» — на какие-то там соревнования. Тренер отобрал троих ребят, которые катались лучше всех. В их числе был и Настин брат. Но когда до вылета оставалось всего несколько дней, и счастливый до беспамятства Денька уже собирал в дорогу свои майки-тапки, раздался телефонный звонок.
Денька поначалу не обратил на него внимания.
Дома есть мама. Она и подойдет к телефону. Наверняка соседка какая-нибудь звонит — потрепаться про рассаду или банки одолжить.
Воодушевленный предстоящей поездкой, мальчишка наспех покидал в объемистый и жутко неудобный чемодан свои майки со штанами. Уложил все мыльно-рыльное, специально купленное для поездки. А потом придирчиво осмотрел, проверил лезвия и стал любовно укладывать в сумку коньки, напевая: «Вместе весело шагать…».
Но тут в комнату вошла мама. Глядя куда-то в сторону, она тихонько сказала:
