Фантастика 2025-148 - Анна Сергеевна Платунова

море. Вот только это была не вода — а пепел. Серый, неподвижный, глубокий. Без ветра. Без волн. В нем не было жизни, но и смерти — тоже. Лишь покой, всеобъемлющий, как тишина могилы.

На горизонте чернели холмы. Не знаю, настоящие или миражи, но я ощущал другое: где-то там впереди меня ждали. Сосредоточившись, я увидел. Высокая фигура, одетая в черный плащ с капюшоном, стояла спиной ко мне. Я не ощущал ни звука, ни движения — только присутствие, тяжелое, как упавшая скала.

Компас в моей груди нетерпеливо толкнул меня в путь. Мои губы искривились в ухмылке. Второй страж меня ждал, и я не заставлю его долго ждать. Ярость в груди вспыхнула, как стремительный лесной пожар.

А в голове всплыли слова старого ворона: «Запомни, ученик, ты слишком много думаешь. Это вредит тебе. Ты такой же, как и я. Наша сила — в действии. Хочешь стать сильнее — действуй. Сражайся, рви на части демонов, пей их силу и вновь убивай. Лишь так ты сможешь быстрее подняться к вершинам силы. Лишь так сможешь познать себя». Спасибо, наставник, я все вспомнил и так же помню, что контроль — основа всего.

Шаг — и пепел под моими ногами стал мягче. Он оказался совсем неглубоким, не доходя даже до щиколотки. Чем дальше я шел, тем сильнее серое море, растянувшееся до горизонта, менялось. Медленно, постепенно, но менялось.

Пепел уже не разлетался при шаге, а будто слипался, превращаясь в рыхлую, жирную землю. Почва пульсировала чем-то теплым, живым, едва уловимо вибрируя под босыми ступнями.

А еще изменился запах. Вместо гари теперь пахло прелыми листьями, влажным деревом, цветущей ночью. Воздух сгущался — не в туман, что встретил меня раньше. Нет, это была легкая дымка новой жизни, напитанная запахами весны. Но в ней ощущалось разложение. Жизнь и смерть, сплетенные в вечном цикле.

С каждым шагом трава пробивалась сквозь серую землю. Сначала тонкая, почти невидимая. Потом — сочные листья, стебли, побеги. Все — будто во сне, где мир не следует законам роста. Где все цветет сразу.

Мир вокруг меня продолжал меняться, словно кто-то менял декорации, ускоряя течение времени. Деревья вырастали мгновенно — скручивались из земли, как змеи, тянулись к небу. Их ветви цвели сразу — цветами, плодами, листвой, шипами. Лепестки распускались и осыпались в одном дыхании.

И все было… слишком красиво. Это было неестественное изящество, от которого начинало ломить зубы. Хищная красота, что смотрит на тебя, как на удобрение.

Я понял, что перешел грань и вступил в новое царство. Пепел остался позади. Теперь я шел по земле, что дышала вместе со мной. Что впитывала мои шаги, как дождь впитывают корни. И впереди я услышал… музыку.

Нет — не звуки, не инструменты. Что-то в ритме ветра, шелесте листвы, в едва уловимом дыхании деревьев. Хаотичная растительность неожиданно изменилась, и впереди меня появился сад.

Он раскинулся широкими террасами, как храм, вырезанный из живой зелени. Цветы всех оттенков, лозы, увитые черепами, древние деревья с коралловыми венами. В каждом стебле, в каждом лепестке чувствовалась замершая агония — грешники, сплетенные в благоухающий узор.

А в самом центре, на троне из корней и лиан, восседала Она. Царица Вечного Сада. Мои губы вновь искривились в усмешке. Я чувствовал, что она и есть Второй Страж.

Я шел вперед, готовый к чему угодно. Но что-то внутри меня ждало именно схватки. Жестокой, бескомпромиссной, когда любая ошибка ведет тебя к гибели.

Но тут все было по-другому. Тихо и спокойно, а каждый шаг отзывался легким трепетом в корнях, будто сама почва слушала меня. Листья на деревьях шептали, складываясь в слова, которых я не мог разобрать, но чувствовал: они обо мне. Сад смотрел. Сад помнил. Сад — ждал.

Страж сидела в центре, на троне из живого дерева, который пульсировал, как гигантское сердце. Вокруг нее росли цветы — странные, непостижимо прекрасные, словно собранные из света и боли. Каждый лепесток дышал, каждый был лицом. Спящим, плачущим, застывшим в предсмертной муке.

Ее кожа была гладкой, как кора молодого дерева после дождя. Волосы — тяжелыми лозами, сплетенными в венец, из которого свисали крошечные золотые фрукты, медленно покачивающиеся в ритме ее дыхания. Тяжелая обнаженная грудь медленно вздымалась, будто она спала.

Стоило мне подойти, как она тут же открыла глаза. Они были, как янтарь с древними насекомыми внутри — живыми, но навсегда запечатленными в вечности.

— Вот ты и пришел, — мягко сказала она. Голос ее был похож на журчание воды в лесном ручье. — Чужак из другого мира. Упрямый, с растрескавшейся душой. Удивительно… каким живучим может быть сорняк.

Я ничего не ответил. Мой мозг анализировал возможные угрозы, игнорируя красоту ее обнаженного тела. Со стороны могло показаться, что я полностью расслаблен, но на деле это была лишь иллюзия. Мгновение — и я сорвусь в атаку.

Она подняла тонкие пальцы — не угрожающе, скорее, с интересом. Между ними расцвел белый цветок, у которого вместо тычинок были капли крови. Поднеся его к носу, она вдохнула его аромат, а потом небрежно бросила.

— У тебя запах путника. Но не странника. Ты — беглец. Бежишь от того, что внутри тебя. — Она наклонила голову, как будто разглядывала редкое насекомое на ладони. — Боль, горечь, гордыня… Ты слишком красив, чтобы не посадить тебя здесь.

Она протянула руку и указала на ближайший куст. Там цвел густой кустарник с алыми цветами, его лепестки медленно шевелились, словно вздыхали. Изящно, красиво, но стоило присмотреться — становилось видно, что цветы складываются в лицо. Спокойное, смирившееся. Может, даже довольное.

— Он был поэтом. Говорил, что искусство выше смерти. А потом понял: все искусство — это страх. И лег в землю, добровольно. — Она улыбнулась. — Я была к нему добра. Видишь, какой он теперь красивый?

Я не отводил взгляда. Она не лгала. Но и не говорила всей правды. Существа такого возраста и природы не нуждаются в лжи. Ее совершенно не смущало мое молчание, а я все еще не понимал, в чем заключается это испытание.

— Ты хочешь пройти, — сказала она, мягко касаясь листвы рядом с троном. — Но ты все еще не знаешь, кто ты. Ты думаешь, что можешь спасти других. Но в глубине… хочешь только одного — доказать, что ты лучше других.

Сад вокруг вздохнул. Лепестки шевельнулись. Деревья чуть наклонились ко мне.

— Пройди, если осмелишься. Но помни: этот сад принимает не силу,