Тени двойного солнца - А. Л. Легат

квартала. Во взгляде его сквозил страх – Эдельберт понятия не имел, перед кем ему стоит выслуживаться. Я снова высунулся вперед, обогнув кобылу сержанта Брегеля.

Когда бастард заметил меня, его взгляд с недоверием скользнул по хорошему коню, Деханду и прочей моей свите. Я сдержанно кивнул. Столько боли я не видел на его лице с момента осады, когда наемники усадили бастарда связанным в самую грязь.

– Вот как, – выдавил он из себя. И вымученно улыбнулся, а потом чуть-чуть склонил голову.

Даже слова Энима Годари, подкрепленные печатью и гонцом, не смогли сделать из меня ставленника. Я подвел скакуна вплотную и протянул руку бастарду. Тот с сомнением посмотрел на протянутую ладонь, и я уж боялся, что тот прислонится к ней лбом, как бросалась паства к перстам Эйва Теннета. Но он пожал руку, словно мы были на равных.

– Мы ненадолго, проездом, господин Эдельберт, – сказал я тише.

Он судорожно вздохнул и наконец-то расслабился. Стоило того – от взведенного бастарда проку не было ни в один день.

– Что же, где мои манеры! – он пригладил усики каким-то новым жестом, который подцепил явно в управлении кварталами. – Проведите наших друзей к казармам, Кевил.

– Надеюсь, нам не прибавили Маркеля, – тихо заметил я, окинув взглядом встречающих.

Бастард только хохотнул и добавил еще тише:

– Главное, что не прибавили меня.

Город принял нас без особых почестей. Мы свернули перед заново отстроенными казармами влево: шум войска остался позади. Горожане с опаской косились в нашу сторону, расступаясь на узких улицах.

– Если не вас, то кого же?

Бастард подозрительно замолчал, и по его виноватому взгляду я понял, что все хорошее в походе для меня закончилось.

Деханд ехал по левую руку, больше грея уши, чем оберегая меня от засады. Его помощники и вовсе не несли пользы, волочась в хвосте. Где-то там громко распоряжался сержант. Все это меня совершенно не волновало: лишь бы Сьюзан Коул не вилась за нами, точно змея на охоте.

– Вижу, в городе стало просторнее, – я польстил Эдельберту. – Несколько свежих домов…

Наши скакуны заняли всю улицу. Бастард всегда бурно откликался на похвалу:

– О, как я рад, что вы заметили. Столько трудов! Всю весну мы ловили конокрадов, контрабандистов, всякую сволочь. А вы видели, видели, какой славный камень теперь в стенах? Почти как новые!

Голос подал Рут из охвостья:

– Надеюсь, ту славную корчму не снесли? Не припомню названия. Там такие подавальщицы, миленькое дело…

Его не слушали.

– И как вы в одиночку справились со всеми бездельниками? Помню я, что мы неделю не могли сыскать гвоздей…

Эдельберт нервно посмеялся.

– Не то слово! – дорога свернула влево, и дым коптилен попал в глаза. – Кх!.. Берегите дыхание, нам еще недолго… Так о чем бишь я? Три каменоломни, вот он, весь секрет. Ну и намучился я с ними…

– Мне казалось, в Волоке не хватает свободных рук.

Особенно с тех пор, как Восходы выкосили всех, кто поднял оружие за старого лорда. Эдельберт снова переменил тему:

– О, а вот мы и прибыли! Встречайте, э-э…

Мы встали у высокого, славного здания новой гильдии. Дела в ней явно шли хорошо: судя по песням и шуму, пили там с самого утра.

– Сегодня праздник? – подал голос сержант.

Бастард уклончиво ответил:

– Можно сказать, господа, что праздник здесь каждый день.

– Разве же такое называют праздником? Вот, скажем, будь у них небольшой перерывчик, дня на два, – это уже дело, – Рут с явной завистью посматривал на распахнутые ставни, из которых лилась праздность.

Позади меня громко прочистили горло.

– Ну, и?.. Позовите его, – потребовал сержант. – Эй ты, служка, зови кого надо!

Мальчик с подносом, весь взмокший от беготни в погреб и обратно, невесело спросил:

– А кого надо вам, сиры?

Все уставились на бастарда. Эдельберт зачем-то послал мне сочувственный взгляд.

– Сейчас господин… э-э… Чед… выйдет. – Бастард подал какой-то важный жест мальчишке и стал прощаться. – Если вам что-то понадобится, я, как всегда, в одном и том же месте…

Дослушать, в каком же месте обретается Эдельберт, мы не успели. Из дверей, взбалмошный и явно в подпитии, показался человек с жиденькими волосами, зачесанными набок. Я замер, точно солдат, на которого навели заряженный самострел.

Шелковая крашеная рубаха под акетоном, полное отсутствие манер и изящества, бледное, располневшее лицо. Кромвель. Ублюдок, лишивший меня единственной награды за весь гребаный поход. Длиннорукого охранника с недобрым взглядом при нем в этот раз не было. Слуга поспешил убраться прочь. Я разделял его чувства, но свободы не имел.

Кромвель окинул нас взглядом, далеким от благодушия. На его вышитом акетоне остались пятна от чего-то жирного.

– Чем обязан? – прокаркал он и совершенно точно меня не узнал.

«Двумя годами моей жизни», – промолчал я.

Вдали исчезал шум копыт – Эдельберта и след простыл. Вместо меня ответил сержант.

– Как это – чем? Разве же вам не высылали письмо?

– Письмо? Э-э… – Кромвель принялся коситься на меня так, будто я обещался ему помогать.

До чего дурная память у людей. Плохое предчувствие вилось в моем желудке. Сержант спешился и повел кобылу за уздцы прямо к Кромвелю, на ходу доставая указ.

– Как сотник, оказавший незаменимые услуги господину Годари и всему Второму Восходу при штурме…

На лице Кромвеля застыло наглядное «о, нет». Что ж, хоть с кем-то я был здесь согласен.

– Что же, это созыв? От господина Энима?..

Сержант уже развернул свиток и помахал им перед лицом Кромвеля. Несколько утомительных минут его осоловевшие глаза бегали по строкам. Мое сердце забилось чаще – я сам захотел вырвать свиток из рук сержанта, обнаружить там ошибку…

Кромвель закончил читать и не то всхлипнул, не то икнул.

– Ох… Ой-ей… Ой-ой… Прошу вас, произошло недопонимание: я не обучен сражаться. Того более – верхом, понимаете…

– Эним Годари прекрасно знает всех людей, которых поставил себе на службу.

– Возможно, и впрямь случилась некая ошибка, – вклинился я. – Я тоже присутствовал при взятии замка на гиблом всхолмье…

В глазах Кромвеля застыла щенячья благодарность. Видит небо, я бы желал поддержать Годари лишь ради того, чтобы ублюдка хватил удар. Но терпеть его в рядах больше недели куда выше моих сил.

Брегель не знал пощады:

– Это все прекрасные измышления, сир. Тогда, полагаю, у вас найдется другой сотник, готовый к выезду из Волока в течение дня?

– Я не готов, – обмершим голосом сказал Кромвель. Его никто не слушал.

– Быть может, вместо себя вы изволите нанять Псов Гарготты? О, в прошлый раз вышло славно, – не выдержал сержант.

Готов поклясться всем, что у меня есть – Деханд