Вечность не предел - Кейси Эшли Доуз

Воздух в маленькой комнатке сразу начинает казаться каким-то слишком спертым и душным, потому она выходит на улицу, чтобы немного освежиться и привести мысли в порядок перед тем, как вновь попробовать приступить к портрету матери. Все-таки – сон или воспоминание – но она вновь ее увидела, и, кажется, может уже более удачно продолжить работу..

Выйдя на улицу, Лале обнаруживает, что солнышко уже разыгралось вовсю (с утра оно было сокрыто тучами) и его жизнерадостность, если так вообще можно выразиться о земном светиле, придает и ей самой немного сил. Она медленно ходит по дорожке вокруг тюрбе, дожидаясь, пока гул в голове совсем пройдет и боль в висках исчезнет – чтобы можно было вернуться обратно.

Но вот к ней откуда-то из-за угла подбегает Момпен.

Лале изумленно пару мгновений таращится на собаку, не понимая, как она здесь вообще могла оказаться.

Но секунда – и Лале становится понятным возможный исход такого положения. Вчера, когда в домик ворвались солдаты, ставя его вверх дном, бедняжка-старушка, должно быть, испугалась и выскочила, уже более склонная по своему возрасту к бегству к таких случаях, чем к нападению.

– Так чего же ты тогда не вернулась? – спрашивает у нее Лале уже вслух, наклоняясь, чтобы погладить.

Но собака ведет себя как-то беспокойно.

Впервые она уклоняется от руки Лале и начинает вертеться прямо под ногами, будто бы куда-то зазывая.

Девушка непонимающе хмурится:

–Что случилось? Что ты хочешь?

Звонко гавкнув (и будто бы поняв речь своей хозяйки, а быть может ориентируясь лишь на тон, которым ей это было сказано), Момпен бросается вперед и вдруг заскакивает внутрь тюрбе.

Лале испуганно спешит за ней – если кто-нибудь увидит там собаку, проблем ей не огребстись! Надо как можно быстрее ее оттуда вытащить!

Но зайдя внутрь, Лале на мгновение останавливается. Ее глазам приходится некоторое время привыкать к полумраку, чтобы начать лучше видеть предметы.

Наконец, она оглядывается и шепотом зовет:

– Момпен!

Ничего.

– Момпен! Сюда! Ко мне!

Она принимается оглядываться, но нигде не видит собаки.

Ладно, не видит. Но как в этой воистину гробовой тишине она может не услышать животного, только что сюда забежавшего?

– Момпен!

Ничего.

И вдруг она явственно чувствует за своей спиной чье-то присутствие. Навязчивое, ничем не объяснимое ощущение, заставляет ее все же резко обернуться. Сердце ее в это время уже начинает выплясывать неровный ритм..

Но то, что она видит – заставлять его едва ли не остановиться.

Хасан.

Он выглядит иначе. У него под глазами темные круги, лицо осунулось и сильно побледнело, щеки впали.. будто бы ее кузин не трагически умер, а все эти четыре года просто очень тяжело болел..

Вскрикнув, Лале испуганно пятится от него (кем бы он ни был) – но исходя из их положения в гробнице, получается, что тем самым напротив заходит в тюрбу все глубже и дальше.

Хасан резкими шагами начинает следовать за ней. Лале вскрикивает и теперь этот крик становится более пронзительным и испуганным – и кидается вперед (но опять-таки, получается, что напротив еще дальше от выхода).

Потому неудивительно, что через пару мгновений преследования – оказывается зажатой между Хасаном и стеной.

Кузин окидывает ее гневным взглядом:

– Не хотите смотреть мне в глаза? Что ж, это понятно. Я ведь открыл вам душу, рассказал о своих намерениях. А вы.. позволили

(..и так будет всегда, лале-хатун! – аслан смеется и в порыве радости подхватывает ее за талию и закруживает вокруг себя.

когда же, наконец, опускает ее обратно на землю и лале поправляет подол платья, то замечает в паре ярдах от них знакомые серые глаза. только сейчас они, наблюдая за происходящим, словно покрылись коркой льда..)

другому мужчине хватать вас на глазах у всех! Знаете, Лале-хатун, я ведь правда думал, что вы самая прекрасная и чистая девушка на свете.

Его лицо искажается таким гневом, что Лале вновь пищит, прижимаясь к стене, а он надвигается на нее, будто бы вознамерившись размазать ее между своим бестелесным обликом и этой стеной гробницы:

– Но я ошибся! Вы легкомысленная, ветреная..

Он взмахивает руками:

– Забудьте то, что я вам предлагал. Вы недостойны быть женой султана!

Глава 8.

НИТИ СУДЬБЫ.

–1-

Наше время, Лэствилл.

Черный Замок.

Я просыпаюсь от стука в дверь.

Едва слышного, нерешительного.. Будто бы тот, кто стучится, совершенно неуверен в том, что действие это позволительное. С трудом разлепляю глаза и вижу, что уже утро – причем, либо очень позднее утро, либо очень ранний день. Солнце встало высоко, а значит, проспала я достаточно.

Вопрос лишь в том – сразу же после прошлого меня выкинуло в сон, как, бывает, люди, сходя с поезда, тут же пересаживаются автобус. Или же я очнулась от прошлого, и только после этого заснула? Сложно сказать, не помню. Однако, нащупав под рукой полотно.. все так же лежащее в куче с инструментами.. понимаю, что должно быть, даже если и было мгновение между «прошлым» и «бодрствованием» едва ли оно было осмысленным. Иначе бы я, как минимум, уж точно убрала полотно в тубу, а инструменты на место, а не продолжила спать с ними в обнимку.

Однако, теперь я в сознании и то, что я увидела в прошлом – не может не вызывать вопросов. Например, что там делал Хасан? А если это было такое же видение Лале, как в случае с Айше и Хюмой – то как тогда это «видение» могло ее видеть и разговаривать с ней? Он ведь обращался именно к ней, это был не пространственный монолог – сомнений нет. Однако, при этом, говорил он будто бы с разрывом четырехлетней давности..

«А вы позволили другому мужчине лапать себя на глазах у всех».

Это ведь было в далеком 1444 году, как раз в день его смерти, когда Аслан подхватил Лале на руки и закружил вокруг себя. Как раз, едва ли не последнее, что видел в этой жизни Хасан..

Для призрака он слишком дезориентирован во времени (будто бы и не понимает, что прошло четыре года – а едва ли это возможно), для видения – слишком реален и разговорчив. Тогда кто или что это было, то что видела Лале в тюрбе?

Тук-тук-тук!

Стук повторяется, заставляя меня вспомнить, из-за чего я вообще проснулась, а не проспала до самого обеда или вечера. Что было бы неудивительно, учитывая предыдущую бессонную ночь, а перед ней еще одну. Да уж, до этого мне не нравилось то, что