Тени двойного солнца - А. Л. Легат

я покончу с убийцами, этот пес задергается в петле. Я улыбнулась со всем очарованием, которое во мне осталось:

– Помогите мне их найти, и я сдержу свое обещание. Никаких долгов. Все прощено.

Я хотела прибавить золота. Вооружить его полезными знакомствами и, кажется, так далеко зашла в своем отчаянии, что чуть не произнесла все это вслух.

– Начните с простого. С чего вы взяли, что между убийцей и мной есть некая связь?

Мечник либо прикидывался дураком, либо именно им и был. Есть и другие способы услышать правду. Я ответила, стараясь его поддеть.

– Ваш старый приятель Вард. – Он нахмурился. – И те, что пришли за ним, испортив прекрасный вечер в «Милой грешнице».

На лице Тахари промелькнула тень: я попала, куда надо.

– Будь ваша память столь же хороша, вы бы не называли его моим приятелем.

С этим можно работать.

– Прошу извинить, – неискренне отозвалась я. – Тогда, должно быть, вас порадует весть о том, что Вард убил Симона. Уж полагаю, с ним вы не вели дружбу?

– Убил?..

Он хмыкнул, отвел глаза, задумавшись. И подавил легкую улыбку. Подавил не до конца. А затем скинул влажное полотенце и взялся за сухое. Без моего золота, золота графини, у него бы не было ни кадки, ни полотенца, ни этих хорошеньких портков.

– Убил, вот как. Не удивительно, что случился переполох. – Он потер волосы, и его лицо на время скрылось за влажными темными прядями. – Разве Симон не был отпрыском династии?

– Пф! Симон имеет то же отношение к роду Орон-до, что и все дети шлюх, побывавших в спальне Его Величества. – Тахари хотел вклиниться, но я опередила его. – И зачем же Вард, скрываясь больше года, полез к вам посреди дня?

Осмысление заняло голову мечника – он откинул волосы с лица и растерянно держал полотенце перед собой, словно для подаяний.

– Это я нашел его. – Он сощурился. – Случайно. – Мечник опустил полотенце, сжав его с силой. – О, дьявол… И теперь люди Симона…

Мы уставились друг на друга, ничего не понимая.

– Случайно? Какова история! Я что, должна вам верить?

– Он скрывался в Оксоле, в ночлежках Даррела. – Он смотрел мне в глаза, будто это придавало веса словам. – Я узнал его на улице у развалов и привел стражу. Мы перебили всех, кто сопротивлялся. И повесили остальных.

Вторую часть истории я слышала от Хоруна и подтвердила у стражи. На моей памяти первый мечник всегда плохо лгал. Вот только в последний год лгать мне пытались даже самые верные псы.

– Но… ради чего? Рисковать жизнью, чтобы свести счеты с каким-то отбросом…

Тахари посмотрел на меня так, что я подумала, что неразумно соваться одной в шатер, без охраны, без помощи.

– Два кружка и косой крест в круге, – сказал он, и его зеленые глаза недобро блестели. – Они вырезали знак порядка на крупе моего коня. После того как распороли ему горло.

Я замерла. Два кружка? Косой крест?

– Подождите, вы…

– … Вард отнял три года моей жизни. Завел в нищету, понуждал служить. – Скрученное полотенце в его руках напоминало висельный канат. – Я распорол ему ногу и половину лица, а затем нанизал на меч.

Выражение лица Тахари подсказывало, что мечнику и того было мало. Я на нетвердых ногах подошла к столику у кровати и взяла первое, что попалось под руку.

– Нарисуйте мне этот знак, – мой голос дрогнул.

Тахари с сомнением посмотрел на поднос и бутылек чернил. Затем проделал тот же путь, а когда повернулся ко мне передом, уже держал перо с бумагой для писем.

– Я не увидела, что там есть бумага…

– Конечно, не увидели, – недовольно отозвался он и развернул листок на шатком столике. Обмакнул перо в бутылек.

Я, едва дыша, смотрела из-за его плеча, как чернила впитываются в бумагу. Две черты, два кружка. И… третий большой круг. Волна облегчения сменилась досадой.

– Это… не то. – Я схватила листок и поднесла его к лампаде. Посмотрела под разными углами. – Но… скажите, может, вы видели нечто похожее? Метку на людях. На руке, на запястье, да где угодно!

Первый мечник внимательно на меня посмотрел, отложив перо. И молчал так долго, что я извелась. А может, каждый миг казался часом.

– Не видел, – он покачал головой. – Именно это вы и высматривали на мне все это время?

Пес, с которым я зналась в Криге, будто куда-то исчез. Я стояла в шатре с проклятым незнакомцем. Мой голос стал каким-то тихим, жалким.

– Я должна знать, что могу вам довериться.

Он посмотрел на меня без притворства, в подлинном удивлении. Прав был отец: глупая-глупая белка Сьюзан Коул.

– Смейтесь сколько угодно, но я…

Мечник не думал смеяться.

– Как давно вы ищете этого… этих людей? Это орден, благородный дом или такие же бандиты, вроде Варда?

– Долго. – Слишком долго. – Много-много лет. И я… я даже не знаю, – слова посыпались из меня против воли. – Они могут служить церкви, династии, бандитам, людям в моем банке… я не знаю! Везде и сразу. Они…

Я опустила взгляд. Глубоко вдохнула и собралась. Тахари прошел мимо, и я подумала, что он позовет стражу. Вместо этого он снова небрежно начал тереть волосы полотенцем и сказал:

– Допустим, с этим я могу помочь, – вся скука слезла с его лица. – Прямо сейчас. Метку оставляют в двух случаях. Когда желают, чтобы вы точно узнали, чьих рук это дело. Подпевалы Симона и Варда нам в пример. Во втором случае – чтобы вы точно не узнали, кто именно наследил. Я доступно выразился?

– Это и без вас очевидно.

Он отнял полотенце от лба и едва улыбнулся:

– Будь у меня такая власть, такая сила, как вы описали… я бы сделал все, чтобы остаться в тени.

– Тоже мне помощь! Вы…

Ложный след. Я осеклась и примолкла. Мечник сбросил полотенце на край походного стула, а потом подошел к пологу шатра, откинул его в сторону, обнажив ночь, и сказал:

– Не благодарите. Хорошего вечера, – и указал ладонью в лагерь.

Подставная метка. На потяжелевших ногах я подошла к мечнику и схватила его за горловину.

– Что вы скрываете? Что вам известно о них? Только попробуйте мне солга…

– Если бы мне и было что скрывать, стал бы я говорить вам свои соображения? – Должно быть, на одном его спокойствии и держался шатер, учитывая, что я толкнула его спиной на опору.

– Я узнаю правду, и если выяснится, что…

Пыль посыпалась на головы – Тахари оттеснил меня к кадке. И держал на расстоянии вытянутой руки, а затем тихо попросил:

– Послушайте, Сьюзан… – Его