Тени двойного солнца - А. Л. Легат

– За мной!

Когда я обернулась, Тахари на лестнице уже не было.

– Проклятье, – прошипела я. – Куда он подевался?

Вуд неопределенно махнул рукой на толпу.

– Будто я без тебя не вижу!

Я подобрала юбку, развернулась и тут же натолкнулась на Джереми.

– Его все еще нет, миле…

– Будто я без тебя не знаю! За мной!

Стоило бы сказать «передо мной» или какое-нибудь яркое «вперед»: люди спешили по своим делам. Толкались и шли напролом, пихались плечами, работали локтем…

– Да пустите же! – отпихнула я гвардейца с дороги. Тот поклонился, помешав еще больше.

Темная голова Тахари на мгновение показалась за чьим-то плечом и снова исчезла. Я бы побежала за ним, если бы не проклятая сутолока. Мимо проплывали рты с гнилыми зубами, железные шлемы гвардейцев, испещренные оспинами лица. Получив дважды локтем, проглотив шесть оскорблений и получив лишь два жалких оправдания, я снова увидела Тахари. Ошибки быть не могло. Мечник двигался к дороге на храм.

– От вас никакого толку, – обернулась я.

И выяснила, что осталась без свиты. Позади начался спор и толкотня. Тахари мельчал за снующей туда-сюда солдатней и зеваками. Никто меня и не замечал – я стиснула зубы и ускорила шаг: на дороге стало просторнее.

– Прочь, – отпихнула какую-то селянку, неведомо что позабывшую на площади. Ее место тут же занял молодой носильщик. – Пошел вон!

Корзины рассыпались по дороге, я перешагнула через них. Первый мечник с кем-то беседовал. Я начала различать слова…

– Эй, миледя! Кто платить будет?

Носильщик попробовал до меня добраться, но я побежала, точно воровка. За моей спиной и перед лицом волнами сходились-расходились жители города. Тахари свернул к улице Восхода, и я увидела его собеседника. Пьянчуга, кто же еще?

Запыхавшись и утомив ноги – проклятый каблук! – я расслышала, как они спорили.

– … оставайся.

– Чтоб я больше этой херни не слыхал, приятель.

Я собралась их окликнуть, но осеклась. Первый мечник имел привычку удирать, едва меня завидев. Я вышла на проклятую охоту без лука и стрел…

– Мы вернемся к заморозкам, – отмахнулся Тахари, посмотрел налево и вдруг заметил меня. Тут же ускорил шаг – пьяница поспевал, а вот я чуть не споткнулась. Будь сотню раз прокляты каблуки и их создатели. – Оставайся.

– Ты, часом, в той давке не оглох? Я сказал…

– … У нас четыре сотни в войске. Ничего не случится, если ты пересидишь…

Я почти нагнала их, шумно вдыхая носом. Они еще о чем-то говорили, но я не разобрала ни слова. Тахари ударил пьянчугу по плечу.

– Займи ее, – кивок явно в мою сторону. – Чем угодно займи.

– Я все слышу, первый мечник! – крикнула я.

Тахари бесстрашно шагнул в переулок. И где пропадает охрана, когда она так нужна? Я обернулась – ни Ганта, ни Джереми. Рут встал на моем пути, широко раскинув руки, словно мы в родстве.

– Прелестная миледи Коул! – он и не потрудился звучать убедительно. – Какими судьбами?

Я прошла мимо, постаравшись толкнуть его плечом.

– Грубы, как всегда, – он снова нагнал меня. – И чем я заслужил вашу немилость?

Первого мечника и след простыл. Я увидела еще двух солдат, упавших ему на хвост. Столько внезапной славы!

– Миледи Коул, золото всей Воснии, – приставал ко мне пьянчуга, явно довольный тем, что добился своего. – Не томите молчаньем…

Я обернулась, одарила его самым презрительным взглядом, которого не удостаивались даже псы:

– В войске четыре сотника, и всего три сотни солдат, – пьяница удивленно посмотрел в ответ. – Твой друг тебе лжет.

Он расплылся в еще более гадливой улыбке, разом показав все изъяны своего рта.

– Уж я как-нибудь переживу это дело.

Забренчало железо. Меня нагнали псы, потеряв Ганта по пути.

– Где вас носило? Уберите этого проходимца!

Джереми насупил брови и шагнул вперед. Рут тут же поднял ладони и отступил. Видимо, именно так он и выживал все эти годы, забиваясь от страха в зловонные норы…

– Вон! – гаркнул мой пес для верности.

Едва мы отошли на дюжину шагов, пьяница крикнул вослед:

– Это у вас от худобы. Всегда говорил, что в тощей женщине не осталось никакой доброты!

Я выругалась. Если Тахари и вернулся на улицу Восхода, его давно унесла толпа.

– Раздавить его, миледи? – спросил Джереми, потупив взгляд.

Раньше бы пес бросился без предупреждения. Я не знала, нравится ли мне эта перемена.

– Нет нужды. – Я поправила почти задушивший меня плащ. – Никуда они от нас не денутся.

Вуд провел языком под щекой и вопросительно покосился в мою сторону.

– Мы отправляемся в поход.

Гант нагнал нас и даже не запыхался – явно не спешил работать. Он спросил:

– Я не ослышался?..

– Миледи!

– … миледи. Разве у вас есть право следовать за Восходами?

Я усмехнулась.

– Все в этой жизни решает золото.

Все, кроме поиска виновных в смерти моей матери.

Лэйн Тахари, в голове марша Восходов

– Четыре сотника, но три сотни солдат?

Бумаги в моей руке и само войско никак не сходились, точно куртка на брюхе менялы.

– Три сотни и двадцать три души, сир, – невозмутимо отвечал Брегель, самый нерасторопный сержант, которого я встречал. – Кроме того, по пути нас ждет подмога из Волока.

Подмога. Мы едва плелись от одного города к другому. Не успели выбраться из врат Оксола, как застряли у переправы. Простой подмогой тут не обойтись – это войско не проживет без божьей помощи. Числа не сходились, пехота выглядела не лучше, чем обозники, а кавалерия…

Где, черт подери, кавалерия Годари? Вдоль дороги плелась дюжина чахлых кобыл: снабжение, фураж, повозки с шатрами. Хорошие скакуны достались мне, Деханду, а сам Брегель уже умудрился испортить подпругу и возился с ней, спешившись. Позади, спускаясь с холма, ехали верхом сотники и несколько гвардейцев. Урфус заметил наш интерес и поднял ладонь в приветствии.

– Дьявол…

– Что-что, сир? – переспросил Брегель.

– Говорю, еще треть дезертирует, едва мы ступим на болота, – крикнул я, чуть наклонившись в седле.

На лице сержанта расцвела тревога. Он сильнее сжал уздечку старой кобылы. А я думал, хуже трусливого Эдельберта солдата не сыскать.

Я вновь оглянулся в охвостье войска, словно бы надеялся там увидеть Хенгиста. Что сталось с прежним сержантом? Стоило подумать об этом раньше. Все в походах случается не вовремя, криво, не так.

Родрик – темная лошадка Годари, сотник, про которого я не знал ровным счетом ничего. Ни хорошего, ни плохого. Урфус, к которому прилагалось ровно одно достоинство – отсутствие Стефана, с которым они собачились всю осаду. Тот самый Урфус, у которого меч не залеживался в ножнах, а язык –