Кроличья клетка - Тетти Нериус

позабыв об осторожности или наплевав на неё. Вдохнул щедрую дозу ядовитых паров «Газировки», успел отползти от неё, но всё равно умер в мучениях. Я же не стал лезть в булькающий эпицентр кислоты. Просто направился дальше по дороге. Жизнь дороже, чем артефакты! Однако, не пройдя и полметра, я остановился. В голову внезапно пришла необычная идея, касательная мёртвого свободовца.

Вернувшись обратно, я схватил труп за грудки куртки и оттащил его подальше от аномалии. Та уже начала разъедать подошву ботинок вместе с плотью, но они меня не интересовали. Мне нужна конкретно форма «Свободы». Осмотрев перед на наличие повреждений, я перевернул погибшего на живот и удовлетворительно хмыкнул. Комбинезон был целый и, относительно новый. Прибрав себе и рюкзак покойного, со скудной выручкой в две тысячи, я стянул с него облачение анархистов. Свернув комбез, затолкал в присвоенный рюкзак, проверил бесполезный ПДА и столкнул тело без защиты обратно в аномалию. Его не должны увидеть другие, чтоб не вызвало вопросов, чего это парень оказался на севере Зоны в одной футболке?

В приподнятом настроении я скорее вернулся в деревню к своим. Саян уже стоял перед раскрытой дверью, молотя пушистым хвостом во все стороны. Еще на подходах почувствовал приближение своего хозяина. А вот Брелок была немало удивлена.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она, тяжело поднимаясь из угла.

— Смотри, чего я для тебя достал! — поспешно скинув со спины рюкзак, я вытянул из него комбинезон «Свободы», встряхнув его, — а?! Красота, да? Примерь-ка!

Несколько секунд Брелок молча смотрела на одежду, а потом медленно перевела непонимающей взгляд на меня. Саян тем временем с интересом пыхтя обнюхивал новинку.

— Зачем это? — с сомнением спросила девушка.

— Пойдём вместе на «Янов»! — с раздражением проворчал я, практически насильно впихнув комбинезон в руки сектантки, — ты прикинешься анархисткой, и проблем не будет! Ну-ка! Изобрази мне свободовца!

Поколебавшись, Брелок нахмурилась, опустив голову. Видимо, припоминая, как ведут себя типичные представители «Свободы». Уперев руку сжимающую комбинезон в бедро, скособочившись, фанатичка кисло улыбнулась, показывая указательный и средний палец.

— Йоу, привет чмошка! — неуклюже наигранно протянула Брелок, — чо как твоя жиза, мразь? Торкнемся, дедан, а?! Ебать тя!.. в хуй!.. Сука!..

После продолжительного затишья, я переглянулся с Саяном. Собака опустила уши, страдальчески заскулив. Даже он не оценил это выступление. Брелок выжидающе смотрела на меня, а я не знал, не то смеяться, не то плакать. Наконец, вдохнув, сокрушенно обратился к напарнице.

— Ты где таких свободовцев видела, балбесина? Они в конец обдолбанные были?

— Я не знаю… — Брелок растерянно пожала левым плечом, — я их издали видел в мирном состоянии. Особо не прислушивался…

— Можешь, пожалуйста, говорить про себя в женском роде?! Ты же девушка, всё-таки! — раздражённо проговорил я, глядя в наивные, почти детские глаза. Брелок наклонила голову в бок, непонимающе уставившись на меня. М-да, как же тут всё запущено. Со вздохом я взлохматил свои волосы на затылке, вплетя в них пальцы. — Ладно, лучше ничего не говори. И держись всегда рядом со мной! Ну или… на худой конец скажу, что ты контуженная. Давай теперь, переодевайся! Авось, обойдётся всё…

Последний раз на станции «Янов» я был весной, когда снег только начинал таять. За четыре месяца в баре на окрестностях «Юпитера» ничего не изменилось. Всё тот же бармен-оптимист Гаваец, всё так же соседствуют две враждующие группировки. Если только обновились стулья, да столы, поломанные в разгаре попойки.

В восемь утра зал станции еще был относительно пуст. Бармен широко шумно зевал, за двумя занятыми столиками завтракала небольшая группа долговцев, готовящаяся выходить в патрули, и один сталкер-одиночка, так же подкреплялся с утра по другую сторону бара. Он даже не повернулся на скрип ржавых входных дверей, зато некоторые долговцы хмуро уставились на Саяна. Один даже дёрнул рукой к кобуре, наверняка приняв чёрную немецкую овчарку за псевдо-собаку. Но они мутанты умные, близко к сталкерскому лагерю не суются.

— Займи столик, — я неопределённо махнул рукой Брелок, всучив ей рюкзак анархиста со своего плеча, – ты как, очень голодная?

— Так вышло, что я уже два дня ничего не ел, — буднично ответила Брелок, — поэтому да, от завтрака не откажусь.

— А почему ты два дня ничего не жрала?

— Я ведь говорил тебе, что меня выгнали со скандалом. Я не успел сделать запасы. Только прихватил «спицы» и пистолет. Который ты в озере утопил…

— Тогда заказ сделаю на своё усмотрение…

Брелок, молча кивнув, направилась к круглому столу, напротив кассы с сонно качающимся Гавайцем. Я же, пошел к свободной барной стойке. Гаваец тут же лучезарно заулыбался во весь широкий рот. Еда на «Янове» не была дорогой, а что-то и дешевле, чем в Баре, куда сам я заходил крайне редко. И раз напарница был страшно голодна, я решил шагнуть на широкую ногу.

— Здорова, — кивнул мужчине на кассе в знак приветствия, и опустил взгляд на тетрадный листок, используемый в качестве меню. — Значит… хм… Ага!.. Давай две тарелки харчо, в одну перца побольше, банку пива… Хотя…

Оглянувшись к своему столу, я коротко свистнул. Оба, Брелок и Саян, вопросительно уставились на меня, и я не смог удержать короткий смешок.

— Ты пиво, водку, будешь? — обратился я к монолитовке громко, чтоб та хорошо расслышала из-за поднявшегося грозного хохота долговцев. Они уже продевали лениво руки в лямки рюкзаков, оправляли форму, готовились к выходу. На мой вопрос Брелок активно замотала головой, испуганно округлив глаза, словно я предложил ей совершить нечто кошмарное.

— Ладно, давай еще энергетик апельсиновый, — сказал я недовольно Гавайцу, возвращая своё внимание к нему.

— Что? Друган из «Свободы» ярым трезвенником оказался? — с коротким смешком спросил бармен, делая заметки себе в блокнот.

— Зато матерится как сапожник, — я поднял придирчиво взгляд на весёлого мужчину, — и какой друган? Ты что, ослеп, что ли? Это девчонка!

— Прощеньице просим! — Гаваец примирительно поднял руки, — в самом деле, не разглядел издали!

— Ладно, забей. — Я отмахнулся, уставившись обратно на меню. Грешно злиться на бармена, я же сам не сразу распознал в